— Возможно, Ваше Величество. Вашей истории я не знаю. Но Роджер и впрямь не мог ее забыть. К тому же, у них общий ребенок. А Ирэн немного похожа на Эйду. Отдаленно. В Ирэн он не влюблен. Как и девушка — в него.
— Ясно. Она влюблена в обоих драконьих Тенмаров — разом. А между делом переспала еще и со Словеонским Волком Всеславом. Тоже, кстати, северянином. Очевидно, он ей их напомнил. Каждого.
— Этого я не знаю, Ваше Величество. Но она от него сбежала. Аж на границу с Квириной. Это ли не достаточно говорит о ее к нему чувствах?
— Ясно, куда сбежала. К любовничку Тенмару — тому, что еще жив и помоложе, — зло хохотнул бывший Бастард. — А любовничка-то там уже и нет.
Защищать смертельно опасную Ирэн прежде в дурном кошмаре бы не привиделось. Но раз не выйдет потопить ее и при этом спасти Роджера — пусть выплывут оба.
3
Ревинтер Ирию не узнал или просто прилюдно не выдал? Какой ему уже резон?
Да и выдать можно и наедине. Нашептать новому монарху в уши. У министра на это будет море времени. Во время целой пьянки.
Сине-серебряный дворец, розовые покои. Будто Алиса вышла совсем ненадолго.
Чистые полы сюда вернуться успели — пусть и ненадолго. Тихая хозяйка — нет. И слава милосердному Творцу.
Голова раскалывается — то ли от крепкого вина, то ли от его недостатка. Или от нынешнего общества. А другого не предвидится. Если, конечно, Ирия не предпочтет оголтелую солдатню и палачей.
— Так это ты — та самая Ирэн Вегрэ? — На сей раз Эрик удостоил пленницу целого вопроса. А не только приказа привести — страже, и сесть рядом с ним — ее саму.
— Та самая.
— Она же — Ирия Таррент. Любовница обоих Тенмаров, ревинтеровского капитанишки Эдингема, виршеплета Констанса Лерона, моего безумного братца и словеонского князя Всеслава.
Слуги шепчутся, что Эрик изменился. Если и да, то всё это в нем было и прежде. Когда он заставил Алису смотреть на будущую казнь мятежников.
И сколько в Бастарда нужно влить вина, чтобы он наконец свалился? Бочку? Две?
— Про Всеслава — вранье. Про вашего брата, к счастью, тоже.
И впрямь безумного. Но не больше, чем теперь ты сам. И ты не родился больным ребенком.
— Значит, правда про остальных? Брак с Роджером Ревинтером — это такая шутка? Разве ты не обещала любовь и верность, и что там у тебя есть еще — твоему кузену Констансу Лерону?
А что ты сам пообещал Алисе, что она предпочла укрыться под покровом михаилитской церкви?
— Любовь не обещала, верность — тем более, — усмехнулась Ирия. — А всё прочее Констанс получил и так.
Где-нибудь в другом, более справедливом мире.
— Знаешь, а мне нравится бесстыдство. Ты, по крайней мере, честна. Шлюха — она и есть шлюха. Красивая потаскуха. И ничего больше.
— Именно так, — усмехнулась Ирия. — Разница лишь в цене. Но я, скорее, кокетка и распутница. Я же не беру плату.
— Да, иначе точно прыгнула бы под моего слабоумного братца. А ты предпочитаешь выбирать сама, да? Значит, не обещала любовь? Констанс Лерон писал о тебе уйму глупейших стихов. Ирия Таррент, Ирэн Вегрэ… — протянул, перечисляя бывший Бастард.
Значит, Ревинтер ее всё же выдал. Или еще кто.
— Сколько же мужчин любили тебя?
Правду не удастся скрыть, едва он завалит пленницу куда угодно. Или притиснет к стене. Но до тех пор…
— Ни одного. Анри Тенмар любил вашу сестру Кармэн, его отец — свою жену. Алан Эдингем не разобрался сам.
И вовремя удрал подальше.
— А Констанс Лерон?
Уже не узнать. Жаль, он не удрал еще дальше Алана Эдингема.
— Он любил свою выдумку. Прекрасные фантазии об идеальной даме.
— За них глупый поэтишка и умер. Хотя нет — за то, что помешал моему отдыху. Так вот, Ирэн, я отправлю тебя туда, где тебе самое место. В мою новую спальню. Но не сегодня и не завтра. Сейчас ты пока поживешь… допустим, вот здесь. Вполне уютно, не находишь?
В прежних комнатах Алисы⁈
Милые котята и трогательные собачки с огромными добрыми глазами. Нежно-голубой, как летнее небо, потолок. Бежево-розовые ковры. На них уже вновь остались глубокие следы грязных сапогов. Ладно хоть пустых бутылок пока не валяется.
Выжили ли наивная Соланж с трогательной малышкой Софи, проницательная умница Стефани, добрая, простодушная Жаклин? Безобидная старушка Одетта с ее воспоминаниями далекой юности? Про Алису твердят все, остальные забыты.
— Прошу прощения, Ваше Величество. Возможно, удобнее будет, если я займу не комнаты моей кузины-королевы, а жилище поскромнее — родовой особняк Тенмаров?
И смазать салом резвые пятки оттуда точно проще. Даже при вооруженной охране. Эриковской. И даже трезвой.