На моем теле нет живого места, я с трудом отползаю и облокачиваюсь на дверь. Прохладный ветерок обдувает умирающее тело. Я не чувствую крыльев и жадно глотаю воздух, но дышать становится все труднее.
Я расслабляюсь, принимая конец. Под тяжестью тела дверь раскрывается и я по пояс падаю за порог на дубовый пол. От удивления я верчу головой, чтобы разглядеть, где оказался и вижу комнату. Она небольшая, с камином у стены. Над камином висят круглые часы, а на его решетке сохнут носки.
Справа в постели лежит бледная девушка; слева, не обращая на меня никакого внимания, сидят двое и играют в шахматы; четвертый, худощавый мужчина в лохмотьях, ходит из угла в угол, останавливаясь у камина и грея руки.
— Хороший ход, — замечает игрок. Ко мне лицом сидит мускулистый мужчина с шрамом на лице, — Но не такой хороший, как этот! Ха, я выиграл!
— Повезло на этот раз. В следующий раз я играю за черных. Тебе, кстати, не дует?
— Дует.
Все, кто находится в комнате, оборачиваются на меня. Я пытаюсь хоть что-нибудь сказать, но сил уже нет. С каждой секундой я умираю и получается только хрипло дышать.
— Кто на этот раз? — спрашивает девушка и тут же закашливается.
— Еще не смотрел.
— Сходи уже, да посмотри. А то на часах уже без минуты.
— Иду, иду.
Мужчина, сидевший ко мне спиной, поднимается. Его тело скрывает длинный балахон, на голове капюшон. Он подходит ко мне вплотную и опускается, но вместо его лица я вижу бездонный космос, который затягивает меня. Я больше не чувствую боли. Я ничего не чувствую.
— Нет, парень, тебе туда еще рано, — произносит он и отворачивается.
Я возвращаюсь в реальность и морщусь от боли.
— Ну, что там? — раздается нетерпеливый голос мужчины со шрамом.
— Да погоди ты.
Худощавый придвигает лестницу к часам. Человек в капюшоне уходит вне поля моего зрения, но вскоре возвращается с пухлым фолиантом в руках.
— Разве так можно? — сквозь сильный кашель спрашивает девушка.
Он молча листает страницы, останавливается и удовлетворенно кивает:
— Она жива, время еще не пришло.
Я сразу понимаю, о ком он говорит и снова издаю хрипящий звук.
— Знаешь, чем хороши ваши души? Каждый раз вы принимаете новое решение.
— Ну что, я перевожу? — слышится недовольный голос с лестницы.
— Да, — отвечает человек в капюшоне.
Худощавый поднимается к часам и пытается сдвинуть минутную стрелку вперед, но у него не получается:
— Хоть бы раз сработало. На сколько?
— Как обычно.
Он сдвигает минутную стрелку назад на девятку и я умираю.
Глава 99
Еще одно утро, все как всегда. Одно и то же на протяжении трех лет. Подъем в шесть утра, к восьми нужно быть в школе, в девять прозвенит первый звонок и начнутся занятия.
Не то, чтобы я жаловался, но быть учителем истории в наше время достаточно скучно. Вот бы бросить все.
Меня легко касается рука жены. Она знает, что я уже проснулся. После звонка будильника я всегда переворачиваюсь на спину и ухожу в раздумья, пока она не начнет будить меня:
— Я знаю, что ты уже не спишь. Вставай.
— Знаешь, может мне не идти сегодня на работу?
— Ты говоришь так каждое утро. Вставай и сделай нам кофе.
— Эх, ладно.
Она нежно подталкивает меня с кровати. Словно недовольный подросток я встаю с постели. Рассвет пробивается сквозь створки жалюзи и свет мягко падает на ее тело. Я на секунду останавливаюсь, засматриваюсь на нее, как на картину и говорю:
— Знаешь, Бет, я все же сегодня не поеду на работу.
Глава 100
«Посвящается моей музе Марине. Спасибо за твое стремление сделать нас лучше»
P.S.: Уважаемый читатель, я благодарю тебя за то, что ты дочитал мою книгу до конца, ты замечательный человек!
Конец