И вот я стою на коленях на мозаичной Земле; сверху на меня смотрят ангелы, в то время как снизу ждут демоны.
— Закрой глаза.
Я закрываю глаза и жду, когда все закончится. События не укладываются в голове, но я веду себя так, словно уже проходил через это.
— Можешь открывать, мы закончили.
Как ни странно, но я ничего не почувствовал, поэтому продолжаю стоять на коленях.
— Братья, вы увидели его жизнь и смерть. Кто-то хочет что-нибудь добавить до голосования?
Все отрицательно крутят головой.
— Твое слово, душа. Это твой шанс, смертному редко дозволительно заговорить с нами.
Долго думать мне не приходится:
— Почему вы нам не помогли? — произношу я тихо, а затем срываюсь на крик, — ПОЧЕМУ ВЫ НАМ НЕ ПОМОГЛИ?! Где вы были… Столько людей погибло и сколько еще страдает!
Они переглядываются.
— Мы не успели, — отвечает Михаэль.
Я удивленно смотрю на него. Только сейчас разглядываю, что он сидит в римских доспехах с красным плащом и мечом на поясе. Судя по броне, архангел повидал не одну битву.
— Мы узнали о случившимся только тогда, когда первые души добрались до суда и сразу бросили свои силы, но на Земле уже никого не было, кроме трупов и демонов. Там была ловушка для нас. Мы отправили на Землю весь гарнизон и тысячи ангелов пали, — его голос уже не такой громкий, — Тысячи моих ангелов, лучших воинов. Сейчас Земля — это поле боя сил Света и Тьмы. И на этот раз Тьма побеждает с большим перевесом. Мы пришли, но опоздали, — у него растерянный вид.
На этом берет слово Рафаил:
— Вот и ответ на твой вопрос, душа, а мы приступим к голосованию. Напоминаю правила: каждый отвечает, готов ли он пустить душу в Дом или нет; ничья считается отказом.
Первым встал архангел сидящий слева:
— Я — Иеремиил, голосую против. В Доме нашем нет места самоубийцам.
— Я — Уриил, голосую против. В Доме нашем нет места трусам.
— Я — Иегудиил, голосую за. В Доме нашем есть место мудрым.
Я радостно трепещу, кто-то сказал «да»? Надежда еще есть.
— Я — Селафиил, голосую за. В Доме нашем есть место справедливым.
— Я — Рафаил, голосую против. В Доме нашем нет места тем, кто нарушает заповеди Его. Ну и самоубийцам, — он сурово глядит на тех, кто проголосовал за.
— Я — Гавриил, голосую… против. В Доме нашем нет места слабым верой.
— Я — Варахиил, голосую против. В Доме нашем нет места самоубийцам.
Я закрываю глаза, последнее слово ничего не изменит. Интересно, как это будет.
— Я — Михаэль, голосую за. В Доме нашем есть место для надежды.
Вот и все — пять к трем.
— Голосование окончено. Душа отправится в Нижний Мир.
— Постойте! Я убил себя для того, чтобы демоны не поработили мою душу! Я сражался! Бой был неравным, я мог победить, если бы демоны не мухлевали! Что мне оставалось делать?! ЧТО?!
Я вскакиваю, обвиняя архангелов, что они опоздали и что из-за них я попал в беду, из которой не было иного выхода.
— Замолчи! Твое вранье тут не пройдет, мы видели правду — когда демоны напали, ты спрыгнул с крыши школы! Ты трус и самоубийца и прыгнул из-за страха за свою жизнь!
Я замираю:
— Что?! Нет, все было не так!
Я рассказываю как меня схватили, отправили в портал и как я работал на стройке среди других рабов. Потом про то, что бился с Минотавром и почти победил его, но пришлось убить себя. Если бы я этого не сделал, то черти бы забрали душу.
— Ты врешь! Трус, слабак, самоубийца, да еще и лжец. Лгать на Высшем Суде! Какое безумство! — прогремел Уриил.
Архангелы бурно обсуждают его слова и обвиняют меня во вранье.
— Я не лгу! Вы видели мою жизнь! Вы видели, кем я был! Я знаю, что такое Высший Суд. Неужели я бы смог вам соврать! ВАМ, АРХАНГЕЛАМ?! Чтобы что? Для чего мне это…
— Тихо. ТИХО! — раздается мощный, как гром, голос, — Души не поступали к нам уже давно. Я и раньше думал, что это странно. Что души, возможно, заплутали в коридорах воспоминаний. Конечно, бывали случаи, души там ходили и дольше… — замолкает он с задумчивым видом.
— Когда ты умер? — спрашивает Михаэль.
— Я вычеркивал дни на стенах темницы с тех пор, как попал в рабство. Прошло несколько недель и я перестал это делать, но к тому моменту прошло не больше двух месяцев. Когда меня принесли в клетку, друг сказал, что я прибыл последним из нашей партии. Новые пленники поступали и позже меня, но все помнили только день вторжения.