Я поворачиваю к палатке новоиспеченного капитана. У ее входа стоят два ангела, вроде те самые, что подхватили меня на площади. Они отдают честь и пропускают меня внутрь. Мебели уже нет, в углу стоит Жак, а вокруг него расположились восемь ангелов и один мученик. Жак машет мне и я подхожу ближе. Они продолжают разговор, не обращая на меня особенного внимания.
— И что мы сможем сделать у пятых врат? — спрашивает один из собравшихся.
Жак ведет себя так уверенно, что мне кажется, что он всегда был капитаном:
— Мы ударим в тыл и переманим на себя часть сил. В нашей войне любая помощь не повредит, — твердо отвечает Жак.
Остальные не так уверены, но немного повозмущавшись, они приходят к единому мнению, что неожиданный удар может выгодно сработать.
— Хорошо, на этом закончим. С рассветом выдвигаемся, — подытоживает Жак.
В палатке мы остаемся вдвоем.
— А у тебя отлично получается быть капитаном. Кем ты был в прошлой жизни?
— Такое тут обычно не спрашивают, но руководить мне уже приходилось и получилось так себе.
Я вижу в его глазах боль сожаления и не стал копать дальше. Да и вообще я не знаю, о чем с ним говорить. Чтобы нарушить неловкое молчание, я спрашиваю:
— А мне что делать?
— Ну-у-у, быть может… Хотя нет. Хм, — он глубоко задумывается, — А что бы ты... А хотя нет, не важно.
Пока Жак размышляет, я успеваю в деталях рассмотреть свою культю. Понятно, что с одной рукой толку от меня мало.
— Ты сможешь тренировать солдат? Многие от твоего боя с высшим были в восторге.
Идея звучит неплохо, тем более я был учителем у более вредных существ, так что опыта мне не занимать.
— Да, я согласен. Когда приступать?
— Давай каждый вечер во время привала. Но это может задержать нас на пару дней.
— Приемлемо.
Мы приступаем к обсуждению мелких деталей: когда, как и где будут проходить тренировки и сколько ангелов будет присутствовать. Мне потребовались помощники и Жак выделил несколько ладных бойцов.
Выйдя из палатки, я снова натыкаюсь на крылатую лошадь. Я разворачиваюсь, откидываю полог палатки и спрашиваю:
— Жак, они летать умеют?
— Ты про лошадей? Нет, не умеют.
— Вы их используете только как гужевой транспорт?
Жак понимает, к чему я веду и улыбается во весь рот:
— Обычно да, у нас их не много, и сотни не наберется. Подумываешь над конницей? Они не боевые кони.
— Но получиться может?
Он прищуривается:
— Конечно может. У меня как раз есть один солдат на примете, который нам в этом поможет.
Я прощаюсь и выхожу на улицу. Раздумывая, я забредаю дальше обычного и забираюсь на холм. Вид конечно потрясающий — бескрайнее ржавое поле, усеянное трупами, а вдалеке, как сломанные клыки, торчат два разрушенных столба. Видимо там были врата.
— Подожди еще немного, дорогая, я уже иду.
Глава 40
— Итак, мои драгоценные перерожденные! Я очень, очень рада видеть вас у себя в классе! — с энтузиазмом тараторила полная демоница.
Бет вернулась в сознание. Она плохо помнила, что с ней было раньше. Сейчас все её воспоминания составляли обрывки того как ее подняли, собрали и привели в кабинет. Она была растеряна и не понимала, что происходит. Более ранние воспоминания были за ширмой, за которую она никак не могла заглянуть.
— Ой, как некрасиво, я забыла представиться! Меня зовут Матрона. Я буду учить вас основам жизни в нашем прекрасном обществе, а также истории и нескольким другим дисциплинам.
Фигура Матроны выглядела, как спелая груша, а на голове росли небольшие, но сильно закрученные рога.
За партами сидело сорок демонов различной внешности. Одни выглядели уродливо из-за отсутствия носа или выдвинутой вперед челюсти; другие были стильными и прилизанными, словно только вышли из барбершопа; некоторые казались вполне себе симпатичными, подметила Бет, вертя головой.
Она сидела за первой партой — в школе Бет была отличницей и привычка садиться таким образом сработала автоматически. Когда она поняла, почему села именно туда, часть воспоминаний вернулась к ней, но как сон, многие моменты которого были ей не ясны.
Матрона рассказывала об особенностях школы, попутно проведя перекличку. Все имена учеников были современными. Видимо вся свора лишь недавно переродилась.
Матрона хлопнула в ладоши и всех окатило волной боли: