Ингрэм вернулся домой гораздо позже, чем рассчитывал. Ороро наверняка будет снова негодовать и топать ножками. Ингрэм усмехнулся, вошел в дом, да так и застыл. Дверь медленно закрылась за его спиной. Затравленно оглянулся на него измазанный в блестящей крови тэйверенок. Поспешно утер предплечьем полные кровищи губы и сглотнул. Ингрэм попятился. Он не заметил, когда успел достать Верного и наставить дрожащим концом на тэйвера.
– Не двигайся.
– Ингрэм, – нервно промямлил Ороро, – ты чего?
– Это ты чего? Откуда здесь столько крови?!
От ее запаха тошнило. Ингрэм, задыхаясь и не сводя с Ороро глаз, поискал за спиной дверь, толкнул. В дом заструился свежий воздух.
Ороро посмотрел на кровавый кусок в своей руке и спрятал за спину.
– Это… ну…
– Что «ну»?! Кого ты…
Его перебило шипение. Ингрэм резко взглянул в ту сторону и увидел, что из подвешенного над огнем котелка брызжет вскипевшая вода. Он осмотрелся. Пятна крови на полу вели к котелку, возле стола лежала содранная шкура. Там же аккуратной кучкой лежали оставшиеся потроха, голова и ножки козленка.
– Ты!.. – разъярился Ингрэм. – Как ты посмел?!
Не помня себя, он подскочил к съежившемуся тэйверу, до боли в руке стискивая Верного.
– Чем ты думал?! Что, мяса пожирнее захотелось?! Раз ты такой великий маг, который аж с магическими формулами справляется, почему бы тогда тебе не отправиться на охоту?! Конечно, проще пойти в сарай и прикончить беззащитное животное! Давай, ты же голодный, ты же тэйвер, тебе все можно!
Всхлипывающий Ороро задрожал, заскулил, заплакал, утирая лицо кулачками, но Ингрэм не только не смягчился, взбесился еще больше. От греха подальше отвернулся, трясущимися руками вложил меч в ножны и отставил в сторону.
Навалилось все разом – гибель семьи, уход из деревни, война, долгий путь по дороге из мертвецов. И вот он приютил одного, чудом выжившего ребенка тэйвера. На что он рассчитывал? Что хотел этим доказать?
Ингрэма колотило от злости и разочарования. Он резко повернулся к двери, намереваясь выйти, но лишь шарахнул по ней кулаком. Дверь хлопнулась о проем и, отскочив, снова открылась. Ингрэм подскочил к ней и ударил еще раз. Он бил и бил, пока запоздалая боль не пронзила руку раскаленным железом. Тяжело дыша, Ингрэм прижал ушибленную руку к груди и медленно сполз на пол. Глаза горели от слез, которых не было. Все свои слезы он уже давно выплакал, даже на боль их не осталось.
– Ингрэм, – жалобно позвал тэйверенок.
Ингрэм медленно обернулся и с отвращением оглядел его. Котелок продолжал пузыриться и плеваться, огонь – злостно шипеть в ответ.
– Зачем? – резко бросил он.
Побледневший тэйверенок умоляюще сложил дрожащие ручонки у груди. Его грязное лицо перечеркнули светлые смазанные дорожки. Он поджал крылья так, что их почти не было видно, а хвост крепко обвился вокруг лодыжки.
– Я просто… я… я все съел… и все равно был такой голодный, – глотая слова, бормотал тэйверенок. – Я ужасно проголодался, а… а ты ушел, а я… а я все съел, вот все. – Он немного развел руками, словно показывая это самое все, и тут же схлопнул их на груди. – Ничегошеньки не осталось, я и подумал… а куры… а петух так на меня посмотрел, чуть глаз не выклевал, я… я испугался, а потом там козленок, их же двое, и коза ничего не сделала, я просто… вытащил его, а потом… ножиком р-раз! – Тэйверенок почти заулыбался, но тут же мученически скривился. – Кровь такая горячая и так было много, я забыл все приготовить, поэтому… немножечко навел беспорядок… я и шкуру снял, вот, как ты это с фурфиками делал… – Тэйверенок вскочил и, спотыкаясь, подбежал к окровавленной кучке показать. – И в-внутренности все здесь, я только печень немножечко, такая вкусная, сестра говорит…