– Гет был способный малый и уехал учиться на Восток, где через несколько лет началась война с тэйверами. Тэйверы всегда устраивали стычки с шэйерами, но в этот раз их спор затронул и остальные народы. Гет со своими дружками придумывал различное оружие, с помощью которого пустые могли дать отпор тэйверам и магам. Здорово он им спутал картишки. Тэйверы даже объявили награду за его голову. Разузнали, откуда Гет родом и пришли в наши края.
– И что дальше? – нетерпеливо спросил Ороро.
– А дальше пусть Ингрэм расскажет, если сочтет нужным.
– Хорошо, – кивнул Ороро.
Мэриэль кивнула в ответ. Какое-то время они молчали. Ороро сидел, болтая ногами и жуя яблоко, и разглядывал кухоньку, заставленную множеством разных интересных штучек.
– Что это? – поинтересовался он, указав на маленькие каменные фигурки, поставленные в ряд на одной из полок. Подошел поближе, чтобы получше рассмотреть. Рядышком были насыпаны какие-то семечки и лежал засохший цветок, словно подношение.
– О, это изображения кулинарных божеств. Гет сделал их для меня и подписал имена на языке богов. Сказал, что это откроет некий канал связи, и боги услышат мои молитвы. Не знаю насчет этого непонятного канала связи, но, похоже, это и впрямь работает – с тех пор мои блюда ни разу не подгорели и продукты не испортились. Все же знал он толк в этих чудесах, хоть и был пустым, – с гордостью сказала Мэриэль.
– Но здесь написано «тефтелька», – недоуменно прочитал Ороро, приподняв одну фигурку в виде круглой котлеты и увидев надпись внизу. – А здесь «господин супчик», – прочитал он под фигуркой в виде кастрюльки.
– Что? – чуть не поперхнулась Мэриэль.
– Никогда не слышал о таких божествах, – продолжал Ороро.
Вся покрасневшая Мэриэль, прижав фартук ко рту, то ли гневно ругалась, то ли кашляла, то ли хохотала.
– А ты уверена, что Гет не пошутил?
– Ммм, честно говоря, нет, – успокоившись, призналась Мэриэль. – Откуда это ты знаешь язык богов? Такому же только в школах магов учат.
– Сестра меня учила, – ответил Ороро.
– У тебя есть сестра?
– Мать, мать, точнее мать, я перепутал! – спохватился Ороро.
Мэриэль подозрительно оглядела его. Ороро постарался смотреть на нее как можно более невинными глазами.
– Ну и жарко у вас тут! – воскликнул вовремя зашедший на кухню Ингрэм.
Неловкая оплошность была позабыта, и Ороро выдохнул с облегчением.
Ингрэм запыхался и вспотел – взялся помочь Мэриэль с дровами на зиму, – и с жадностью приложился к кружке воды, которую Мэриэль предусмотрительно ему протянула.
Ороро очень нравились подобные дни, когда они с Ингрэмом приходили в деревню рано утром, когда еще не высыхала роса, а солнечные лучи сонно пробивались сквозь дымку рассветного тумана. Ранним утром было прохладно и свежо, улицы – пустынны и тихи, а Мэриэль в своей таверне уже хлопотала и готовила еду.
Жители деревни часто просили Ингрэма подсобить в строительстве дома или уборке урожая, или подправить плетень у дома… Во многих семьях не было взрослых мужчин – одна женщина да сопливые дети и старики. Ингрэм, к негодованию Ороро, не брал денег с таких семей и даже обиделся на его справедливый упрек, и долго что-то нудел о помощи ближнему.
Ороро вдруг задумался, что и Мэриэль ведь не берет с них оплату за сладкую выпечку и вкусную еду, которую каждый раз дает им домой, и что когда семейство Хорея пришло к ним в лес помочь с домом…
Ороро вдруг стало жарко и стыдно.
– Идем, Ороро.
Не заметив его бурного душевного переворота, утоливший жажду Ингрэм привычно взлохматил ему волосы. Ороро насупился, чувствуя, что багровеет, и отвернулся.
– Не будем мешать тетушке Мэриэль.
– Он ничуть не мешает, – заверила тетушка Мэриэль.
Ее блестящие рыжие волосы полыхали огнем в лучах заглянувшего в окошко солнца, и неожиданно показались Ороро очень даже красивыми.
– У нас сегодня много работы, – отозвался Ингрэм.
– Даже хлеба не дождетесь?
Ингрэм поблагодарил ее и сослался на неотложные дела, и как ни хотелось Ороро поболтать с Мэриэль подольше и узнать о Ингрэме побольше, он послушно заторопился следом.
Вырезать фигурки из дерева было увлекательно, и когда что-то получалось, Ороро с заслуженной гордостью мчался к Ингрэму – хвастаться и чтоб похвалил. Ингрэм дергал бровями, уголки его губ ползли вверх, он хмыкал, говорил что-то вроде «молодец», «отличная работа» и ерошил волосы. Но больше всего Ороро нравилось ходить с ним снимать силки, смотреть, как испуганно бьется пойманная добыча, и сворачивать ей шею, а затем свежевать. Шкурки животных Ингрэм продавал или менял на что-нибудь в деревне.