В сон сморило быстро, словно перо окунули в чернильницу. Было тепло, качающие волны были мягкими, зыбкими, завлекали за собой уверенно и сильно. Не воспротивиться. Как в тот раз. Ингрэм вздрогнул, попытался пошевелиться. Не смог. Сознание стремительно заполнялось тьмой. Он хотел окликнуть Ороро, но словно онемел. Ороро что-то говорил на незнакомом языке. Ингрэм прислушался.
– Спи, Ингрэм, – совсем тихо сказал Ороро и погладил его по волосам. Ингрэм заснул.
Дневники Гета
Сегодня Ингрэм задал мне странный вопрос, которого я не ожидал от него услышать. Между нами разница почти в десять лет, и мне постоянно кажется, что он слишком мал, слишком юн, чтобы задаваться такими размышлениями. Я постарался удовлетворить его любопытство, но и сам задумался – действительно ли мы, люди, не годны ни на что другое, кроме как трудиться на черных работах? Я имею в виду пустых – у магов куда больше перспектив, как ни погляди.
Не маг я, и в роду моем магов не было. Маги вообще весьма щепетильно относятся к тому, чтобы сделать кому-то предложение о женитьбе/замужестве – если зачать ребенка от пустого, есть большая вероятность, что и ребенок родится пустым. Маги, как правило, занимают не последнее место в обществе, с ними считаются – даже высшие народы. Пустые же годятся для черной работы, всяческих ремесел, торговли – но им ни за что не стать ровней магам, не получить такое же богатство, уважение, трепет, преклонение. Живи и работай там, где был рожден, и будь благодарен за то, что имеешь; не заглядывайся на чужое – ведь ты пустой, пригодный лишь для ручной работы, и будь ты хоть в десять раз умнее мага, по праву рождения ты стоишь ниже него. Так говорят. Я слышу это всю мою жизнь, и не представляю, как другие пустые так спокойно сносят подобное пренебрежение. Я хочу доказать им всем, что они ошибаются. Я могу доказать им всем. И я докажу. И когда мой младший брат вновь будет смотреть на меня печальными глазами и тяжелые размышления вновь будут терзать его ум, я покажу ему, что и обычный пустой человек способен заставить уважать его даже сильнейшего из высшего народа.
глава 10
Почувствовав, что достаточно оправился после болезни, Ингрэм с удвоенными силами ринулся на поиски Двери.
Пропали несколько человек, и теперь Хорей намеревался позвать в эти края Ищеек, не иначе как совсем ум за разум зашел. Вот уж неловко получится, если предположения Ингрэма окажутся верными, и люди всего лишь перенеслись в другие края. Но если Хорей прав, и по округе действительно рыщет похититель и убийца…
В любом случае когда Ищейки прибудут и начнут все прочесывать и всех расспрашивать, они доберутся и сюда, и тогда Ороро будет разоблачен: Ищейками становились боевые маги, отучившиеся в академии восемь лет и прошедшие службу Синими Стражами, они были достаточно опытны, чтобы распознать оборотное колдовство кольца Ороро, и тогда одни боги знают, что они с ним сделают.
Нужно как можно скорее найти Дверь в Нижний мир и отправить его туда – где будет безопасно.
Ингрэм часами стоял у опушки леса, чутко прислушиваясь к ивовой рогатке. Ороро же взялся его постоянно отвлекать. То напрашивался в деревню, то просил учить делать настойки и эликсиры, то показать, как работать с камнем. Заказов появлялось все больше, и не мелких, как обычно бывало, а крупных – одна богатая семья торговцев из Бриена заказала сделать комплект шкафчиков для столовой. Даже доски готовые предоставили, привезли в тележке, и обратно точно так же увезли. Ороро помогал, носился вихрем, ломал голову над схемой, начерченной на бумаге. Ингрэм объяснил ему, что означают эти и вон те символы, как-то даже провел добрых несколько часов в деревенской библиотеке, почитывая и подбирая книги, которые могли бы Ороро пригодиться. Теперь уже тот не отмахивался от человеческой науки и с живостью изучал как детские сказки, так истории об укладах и традициях.
Однажды Ингрэм решил попробовать повторить подробный узор, нарисованный Гетом на одной из страниц его книжицы, – расписать по краям столешницы для дома старейшин. Крутившийся рядом Ороро так отчаянно старался не смотреть в эту книжку – понял, должно быть, что Ингрэм не хотел бы этого без дозволения, – что тот, пряча улыбку, предложил ему взглянуть на некоторые схематичные наброски. Вскоре Ороро вовсю изучал книжицу. Он не понял, как читать личные записи Гета – что уж там, сам Ингрэм порой ломал голову, пытаясь разобрать кривой почерк брата, – и бурчал, что для человека тайнопись эта была необычайно сложной. Часть записей, отведенная работе Гета над новыми инструментами, была написана нормальными буквами, и Ороро с удивлением и восторгом опознал среди них символы языка богов.