- ... но оно того стоит. Глыбы, кирпичи, камни с вкраплениями золота... Я просто беру несколько камней побольше, отделяю золото, кладу его в специальные формочки и развожу огонь такой силы, чтобы расплавить, а когда оно остынет, просто вынимаю и готово. Я уже так делал и не раз.
Ингрэм вздохнул, пристально посмотрел на него.
- Хорошо, если так, но меня совсем не порадует, если ты пойдешь против совести, нарушишь правила, будешь... рисковать своей жизнью. Я против этого.
- Но ты тоже рисковал своей жизнью, когда решил помочь мне, - справедливо заметил Ороро.
Теперь, услышав, что Ингрэм его не ненавидит, он воспрял духом и решился заговорить о том, о чем прежде не решался - и Ингрэм, видимо, тоже. Он смотрел на Ороро так, будто только сейчас в действительности впервые увидел спустя долгое время разлуки.
- Это другое.
- В чем же?
- Тогда, после потери семьи, после войны мне нужно было хоть что-то, чтобы не сойти с ума. Я ухватился за первое попавшееся - и это был ты, оказавшийся полукровкой, что теряют рассудок и обращаются монстром. Ты по-настоящему стал мне сыном, в то же время ты - убийца, погубивший в том числе дорогого мне человека. Я не понимаю... не знаю, что мне делать, как к тебе относиться, - признался он.
Ороро оторопело смотрел на него. К глазам подступали слезы. Шмак побери, он не был готов к такому разговору, все хорошее настроение улетучилось, словно и не бывало.
- В рудниках я стал забывать прошлое, это было спасением, но ты по своей прихоти вырвал меня оттуда, не спросив, хочу ли я того, нужно ли мне это. Мне следовало воспользоваться шансом и убить тебя там, на твоем острове, исправить свою ошибку, но я этого не сделал. Да и не смог бы - вон как ты вымахал, - Ингрэм коротко натянуто улыбнулся.
Ороро с трудом сдерживался, молчал, стиснув кулаки и прикусив язык. Он все понимал, как и то, почему Ингрэм решил повременить с его убийством - подслушал их разговор с Мэриэль, - но получить это вот так в лицо оказалось больнее, чем он думал.
Если Ингрэм узнает о его целях, точно не станет сомневаться и решит прикончить.
- Я останусь, если это поможет тебе не терять рассудок и не убивать больше людей, но я не смогу быть тем, прежним Ингрэмом, которого ты искал, теперь, когда знаю о твоих преступлениях. Не жди от меня того, что я уже не смогу тебе дать.
- К-конечно, - выдавил Ороро. Слезы покатились горячими каплями по лицу, но он не смел ни утереть их, не шмыгнуть носом скопившуюся влагу, лишь отчаянно моргал. - Мне жаль, Ингрэм, я знал, что творил тогда, и что плохо это, и что со мной что-то не то, но я не мог иначе, я так боялся, что не сдержусь и нападу на тебя и жителей деревни! А после, с Анн...
Последнее, что она говорила, прежде чем случилось ужасное - предложила научить магии исцеления. Она всегда первой мирилась с ним и предлагала помощь, и вот как он с ней обошелся...
Слезы катились, как и сопли, пришлось таки шумно втянуть их носом и отвернуться перед шедшими навстречу прохожими. Он подошел и облокотился о стоявшую изгородь, уставился бездумно на буйно-цветущую лужайку. Опустил голову, посмотрел на носки сапог, вяло ковырнул ими землю. Он слышал, как Ингрэм подошел к нему, а потом сжал вдруг его плечо. Ороро, с силой кусая губы, изо всех сил старался справиться со слезами. Ингрэм не обвинял, но и утешать не спешил, но, по крайней мере, не ушел, оставив его одного. Ороро зажмурился до боли, мало веря, но отчаянно надеясь, что когда откроет глаза, все случившееся за последние годы окажется дурным сном, а он - мелкий сопляк, который не успел еще ничего испортить, и Ингрэм - здоровый, с ясным разумом, и утро за окном будет все тем же, одуряюще полным лесной свежести, и козлята будут стучать звонкими копытцами и блеять, а петухи - кукарекать, и травы, цветы, кусты, деревья будут мокрыми от росы, и в реке будут плескаться серебристые рыбки, а в капканах - биться пойманные зверьки, и рука Ингрэма - жесткая, мозолистая, будет уверенно направлять и поддерживать, как и всегда, что бы он ни делал.
- Ты тогда сказал, помнишь? что прошлое невозможно изменить, и что мы можем лишь извлечь урок и идти вперед, - охрипшим голосом сказал Ороро. - Думаю, я лишь потому тогда держался и сейчас держусь. Мне очень, очень жаль. Я все сделаю, что смогу, чтобы подобного не повторить.
- Надеюсь, - отозвался Ингрэм и неожиданно грубовато взъерошил ему волосы.
Ороро замер, боясь дышать.
- Идем. Ты, наверное, уже проголодался, да и отдохнуть не мешало бы.
***
Вернувшись в постоялый двор, они вкусно и сытно поужинали и поднялись в комнату. Немного повалявшись на полу возле очага, Ороро засобирался в дорогу.
- Я отлучусь в Нижний мир - доставлю письмо, приготовлю на запас золото да наведаюсь на Несмолкающий Рынок в столице - соберу ингредиенты для зелий. Думаю, к обеду уже буду здесь.
Ингрэм кивнул. Сегодняшний день совершенно его вымотал, но он встал с кровати и принялся собирать дорожную сумку, пока Ороро одевался. Накинул по-щегольски темно-красный плащ с золотыми пуговицами, высокие сапоги, шляпу с зеленым пером. Ингрэм, сокрушенно качая головой, заставил его выдернуть перо (еще и дурацким обозвал), поменять нарядный плащ на темно-синий и взять короткий меч, еще и нож собрался вручил на всякий случай.
- Да не надо, да я всегда так путешествую, - попытался воспротивиться Ороро.
- Возьмешь меня с собой? - поинтересовался Ингрэм.
Ороро помотал головой, и Ингрэм всучил-таки ему нож. В потяжелевшей суме виднелась фляжка с водой, коробочка с зельями, завернутые в бумагу хлеб и фрукты - Ороро углядел краем глаза, как Ингрэм их заворачивал.
Теперь, когда многое между ними было прояснено, Ингрэм перестал избегать его и делать вид, что не волнуется. Ороро немного стыдился того, что так беспомощно перед ним разревелся, но, кажется, это убедило Ингрэма в его раскаянии, а значит, было еще одним маленьким кирпичиком, из которых Ороро терпеливо возводил мостик между ними, безжалостно разрушенный обстоятельствами.