- О, это изображения кулинарных божеств. Гет сделал их для меня и подписал имена на языке богов. Сказал, что это откроет некий канал связи, и боги услышат мои молитвы. Не знаю насчет этого непонятного канала связи, но, похоже, это и впрямь работает - с тех пор мои блюда ни разу не подгорели и продукты не испортились. Все же знал он толк в этих чудесах, хоть и был пустым, - с гордостью сказала Мэриэль.
- Но здесь написано "тефтелька", - недоуменно прочитал Ороро, приподняв одну фигурку в виде круглой котлеты и увидев надпись внизу. - А здесь "господин супчик", - прочитал он под фигуркой в виде кастрюльки.
- Что? - чуть не поперхнулась Мэриэль.
- Никогда не слышал о таких божествах, - продолжал Ороро.
Вся покрасневшая Мэриэль, прижав фартук ко рту, то ли гневно ругалась, то ли кашляла, то ли хохотала.
- А ты уверена, что Гет не пошутил?
- Ммм, честно говоря, нет, - успокоившись, призналась Мэриэль. - Откуда это ты знаешь язык богов? Такому же только в школах магов учат.
- Сестра меня учила, - ответил Ороро.
- У тебя есть сестра?
- Мать, мать, точнее мать, я перепутал! - спохватился Ороро.
Мэриэль подозрительно оглядела его. Ороро постарался смотреть на нее как можно более невинными глазами.
- Ну и жарко у вас тут! - воскликнул вовремя зашедший на кухню Ингрэм.
Неловкая оплошность была позабыта, и Ороро выдохнул с облегчением.
Ингрэм запыхался и вспотел - взялся помочь Мэриэль с дровами на зиму, - и с жадностью приложился к кружке воды, которую Мэриэль предусмотрительно ему протянула.
Ороро очень нравились подобные дни, когда они с Ингрэмом приходили в деревню рано утром, когда еще не высыхала роса, а солнечные лучи сонно пробивались сквозь дымку рассветного тумана. Ранним утром было прохладно и свежо, улицы - пустынны и тихи, а Мэриэль в своей таверне уже хлопотала и готовила еду.
Жители деревни часто просили Ингрэма подсобить в строительстве дома или уборке урожая, или подправить плетень у дома... Во многих семьях не было взрослых мужчин - одна женщина да сопливые дети и старики. Ингрэм, к негодованию Ороро, не брал денег с таких семей и даже обиделся на его справедливый упрек, и долго что-то нудел о помощи ближнему.
Ороро вдруг задумался, что и Мэриэль ведь не берет с них оплату за сладкую выпечку и вкусную еду, которую каждый раз дает им домой, и что когда семейство Хорея пришло к ним в лес помочь с домом...
Ороро вдруг стало жарко и стыдно.
- Идем, Ороро.
Не заметив его бурного душевного переворота, утоливший жажду Ингрэм привычно взлохматил ему волосы. Ороро насупился, чувствуя, что багровеет, и отвернулся.
- Не будем мешать тетушке Мэриэль.
- Он ничуть не мешает, - заверила тетушка Мэриэль.
Ее блестящие рыжие волосы полыхали огнем в лучах заглянувшего в окошко солнца, и неожиданно показались Ороро очень даже красивыми.
- У нас сегодня много работы, - отозвался Ингрэм.
- Даже хлеба не дождетесь?
Ингрэм поблагодарил ее и сослался на неотложные дела, и как ни хотелось Ороро поболтать с Мэриэль подольше и узнать о Ингрэме побольше, он послушно заторопился следом.
***
Вырезать фигурки из дерева было увлекательно, и когда что-то получалось, Ороро с заслуженной гордостью мчался к Ингрэму - хвастаться и чтоб похвалил. Ингрэм дергал бровями, уголки его губ ползли вверх, он хмыкал, говорил что-то вроде "молодец", "отличная работа" и ерошил волосы. Но больше всего Ороро нравилось ходить с ним снимать силки, смотреть, как испуганно бьется пойманная добыча, и сворачивать ей шею, а затем свежевать. Шкурки животных Ингрэм продавал или менял на что-нибудь в деревне.
Очень по душе Ороро было смотреть на огород возле дома. Однажды летним днем Мэриэль отсыпала ему в ладошку семена из коробочки, сорванной прямо из отцветшего высокого цветка. Велела посеять возле забора и с хитрецой подмигнула. Восходы были скорыми, и через несколько недель Ороро с восторгом совал нос в крупные красные бутоны высоких цветков, точно таких же, какие росли в пышном цветнике на заднем дворе таверны. Посмеивающийся Ингрэм отвел его в небольшую лавочку, где было полно разных семян. Продававшая их девица охотно рассказала Ороро о цветах и даже показала картинки в огромной толстой книге. Он и не подозревал, что у пустых людишек могут быть такие полезные учебники! Ингрэм прикупил понемногу из каждого вида семян, на которые он указал. Сказал, что ответствен Ороро будет сам - и за цветы и за уход за ними. Ороро согласился. Он рыхлил, поливал, вырывал сорняки со своей клумбы, не используя магию, - почему-то ему ужасно нравилось работать руками, следить за своими ловкими пальцами, чувствовать кожей тепло земли и травы. Он мог часами сидеть на коленях перед своими драгоценными цветами и жадно наблюдать за тем, как набухают почки, растут листья, наливаются нежные бутоны.
Первый букет он водрузил в кувшинчик дома, на столе, где они обедали, а второй торжественно понес в деревню, дарить Мэриэль. Растроганная женщина обслюнявила ему щеку и щедро отсыпала в большую корзину свежую выпечку. Польщенный и не ожидавший такого результата Ороро в тот день впервые взлетел по-настоящему высоко - уже дома, в лесу.
***
Стремительная осень обрядила деревья и кусты в пышные цветастые наряды - выкрасила их зеленые одеяния в благородный пурпур, богатое золото, пламя закатного солнца. От такого великолепия рябило в глазах. Ороро во вдохновенном порыве даже собрал и спрятал под своей подушкой некоторые особенно красивые листья, но они быстро скукожились, стали некрасивыми и начали ужасно пахнуть. Ингрэм наткнулся на его тайник по запаху, но вместо того, что засмеяться, достал ту потрепанную книжицу, где нашел описания Дверей, и показал, как заложить листья между страницами, чтобы они засохли и не испортились. Ороро сделал то же самое со своими учебниками и пришел в полный восторг. Ему хоть и было страшно любопытно, что еще интересного находится в той старой потрепанной книге, но он не осмеливался спросить - Ингрэм не трогал его вещи и лишнего о тэйверах и магии не говорил, и Ороро чувствовал, что не может расспрашивать его о прошлом.