- Я не стану резать эту ловушку, - твердо сказал он. - Я могу ранить тебя и сделать еще хуже. Чем дольше мы спорим, тем больше проходит времени. Я пройду мимо ловушек и освобожу тебя.
- Нет! Если наступишь на ловушку, в тебя полетят стрелы, и тогда я уж точно останусь здесь висеть! Ты всего лишь пустой человечишко! Ты даже не такой сильный и быстрый, как я! Ты просто глупо помрешь!
Ороро закопошился, задергался, что-то еще говорил, но Ингрэм не слушал. Он уверенно направил рогатку вперед, сосредоточился, зажмурился на мгновение и шагнул вперед, ожидая знакомый свист стрел и следующую за ней боль, и в то же время зная, что этого не случится, пока он крепко держится за нагревшиеся концы волшебной рогатки. Она ни разу за все это время не подводила его, не подвела и сейчас. Не слушая все нарастающие и угрожающие протесты Ороро, Ингрэм подобрался к нужному дереву, благополучно миновав все ловушки. Он не видел ничего похожего на рычаг или веревку, но рогатка преданно указывала на это дерево. Ингрэм встал вплотную, пристально вгляделся и, наконец, увидел небольшую магическую метку.
- Ингрэм! Ингрэм! - надрывался Ороро. - Что там?! Где ты?! Скажи что-нибудь!
- Я нашел, - отозвался Ингрэм. Положил на всякий случай руку на метку, чтоб не потерять. - Это рисунок, что-то вроде магических символов. Что с ним сделать?
- Зачеркни!
- И все?
- Да!
Ингрэм достал нож и вычертил широкую линию, пересекающую метку. Посмотрел на по-прежнему висящую над землей ловушку. Перечеркнул еще раз. И еще. Сеть-ловушка дрогнула, рассыпалась. Со стоном растянулся на земле Ороро. Из его подрагивающего крыла торчала стрела. Ингрэм, наступая на свои же следы, поспешил к нему, на ходу пряча рогатку за пазуху. Ороро тоненько жалобно скулил, глаза его опухли от слез, лицо кривилось в подступающих рыданиях. Увидев Ингрэма, он попытался встать, но не смог. Протянул ручонки с самым несчастным видом, и Ингрэм приобнял его, помогая сесть поудобней. Всхлипывающий Ороро, дрожа, уткнулся ему в грудь.
- Все, все, - успокаивающе сказал Ингрэм и, аккуратно похлопав его по спине и основаниям крыльев, отстранил. - Соберись, - строго велел он. - Дома будешь реветь, а сейчас не будем тратить время. Хорошо?
Ороро усердно закивал, глядя во все глаза. Ингрэм внимательно оглядел его и занялся стрелой. Зазубренный наконечник был серебряным, древко - из прочного черного дерева и тоже с зазубринами. Подумав, Ингрэм крепко ухватился за него и, стараясь лишний раз не дергать, попытался сломать. Древко не поддавалось. Пришлось взяться за нож и орудовать им. Он подточил дерево достаточно, чтобы можно было переломить древко у основания раны. Оставшуюся половину стрелы Ингрэм медленно потянул со спины, придерживая Ороро за раненное крыло. Зазубренная стрела не поддавалась - накрепко застряла в плотном сплетении жил. Ороро стоически все это терпел. Его черная кровь капала на белый, истоптанный снег. Ингрэм шумно вздохнул и резко с силой дернул стрелу на себя. Ороро громко коротко взвыл. Ингрэм разжал руку, выронил стрелу. От ее крючковатых зазубрин раненная ладонь кровоточила, и он запоздало с досадой вспомнил о рукавицах, но некогда было об этом думать. Он быстро расстегнулся, снял меховую накидку, безрукавку, рубашку. Трясясь от холода, наспех нацепил на себя безрукавку и принялся разрывать рубашку на полосы. Разглядывая разодранную меховую накидку Ороро, из-под которой так вовремя выпростались спасительные крылья, Ингрэм осторожно прижал к ране сложенный в несколько раз кусок разорванной рубашки.
- Сложи левое крыло, - велел он. - А теперь осторожно правое, так, я держу, давай.
Крылья сложились, пропитанный черной кровью лоскут утонул в складках. Ингрэм осторожно перевязал крылья длинной полосой рубашки.
- Больше нигде не ранило?
Ороро, шмыгая носом, отрицательно помотал головой. Из-под прорех на одежде сзади виднелась серая кожа, покрытая пупырышками от холода, крылья совсем замерзли и стали жесткими. Ингрэм чуть присел и велел:
- Забирайся мне на спину и накройся моей накидкой. Нужно быстрее добраться домой и заняться твоей раной.
Ороро серьезно кивнул и вскарабкался ему на спину. Притаившаяся в кармане жилетки рогатка упиралась в ребро, идти с Ороро на спине по мокрому снегу было трудно, но от пережитого ужаса Ингрэм дороги не замечал.
Дома он заставил Ороро выпить одну из горьких лечебных настоек и тщательно осмотрел рану.
- Да нормально все, - протестовал Ороро, с опаской косясь на приготовленную нитку с иголкой. Кровь идти перестала, рана напоминала ожог с круглой, сильно расширившейся дырой, сквозь которую можно было спокойно смотреть, как через лишенную дна кружку. - Оно перестало увеличиваться. Не надо меня зашивать. Я в порядке, правда, чего ты так суетишься?
- Помолчи и не двигайся, - перебил Ингрэм, прикладывая примочку из трав, которые останавливали кровотечение. По крайней мере, у людей.
Ороро закатил глаза, но послушно присмирел, пока Ингрэм решал, что будет делать с раной. В итоге дырку пришлось оставить - слишком уж была большой, чтобы подсоединить противоположные края, которые распухли и кровоточили при малейшем касании.
- Ты сестру увидел? - спросил он. - То, что хотел увидеть больше всего?
- Да. Это было нечестно, - пробормотал Ороро. - Я так обрадовался, что позабыл обо всем на свете, а ведь ты предупреждал, не мчаться впереди тебя. Прости меня, я так глупо себя повел.
- Ловушка и впрямь была нечестной, - задумчиво согласился Ингрэм.
Это была одна из ловушек против уркасов и людей, посмевших бежать. Их придумал Гет для господина Дарэро. Ингрэм помнил его рассуждения о специальных черных стрелах, которые мешали бы магу сколдовать заклинание и выбраться из ловушки, и о приманке, против которой никто не устоял бы.
Скорее всего Ороро и впрямь полукровка - будь он тэйвером, ловушка не сработала бы на него. Значит, в его крови есть доля уркаса. И, как и королева Хэйла, Ороро, должно быть, был тем самым редким полукровкой, что внешностью пошел лишь в одного родителя, и рассудок его не подвергся ужасным последствиям порочного кровосмешения.