- Прости, я не могу назвать ее имя, - твердо сказал Ингрэм. - Мы уже говорили об этом.
- Как знаешь, - протянул Хорей.
Ингрэм, чувствуя его подозрительный взгляд на своем лице, посмотрел в окно, нахмурился.
- Кстати, темно уже, домой пора идти.
- Ты так и не ответил на мой вопрос о жизни, - обиделся Хорей.
- Я ответил.
- И это был весь твой ответ?!
- А чего ты хотел?
- Действительно! Ха! Другого от тебя и не ожидалось.
- От меня? - Ингрэм не знал, возмутиться или пропустить мимо ушей столь явное пренебрежение. - Да спроси любого, каждый тебе ответит! Что за глупый вопрос? Жизнь - это когда дыхание, солнце, близкие. А смерть - это конец всему этому. И нет там ничего - одно забвение.
- Религия не этому учит.
- Чья религия? Наша внушает одно, шэйеры верят в другое, тэйверы в третье, и это я еще не знаю, что думают о смерти уркасы, ниргены, жители моря... А узнаю правду, лишь когда сам умру, а до этого - не верю я во все то, во что заставляют нас уверовать дрожащие от старости идиоты, живущие на пожертвования верующих.
- Не богохульствуй. - Хорей покачал головой.
- Ну а сам ты не так думаешь?
Ингрэм в запале вскочил с места, невольно привлекая к себе внимание других посетителей. Синие Стражи насторожились. Он заметил движение за их столом и велел себе успокоиться. Мысленно отругал себя и сел на место.
- Я всего лишь пытался сказать, что мудрецы мыслят иначе, чем мы. - Хорей примирительно протянул к нему руки. - Магия позволяет заглянуть за пределы разумения, а так как у некоторых магов ее немеренное количество, они видят дальше.
- Тебя послушать, так все упирается в количество магии, - буркнул Ингрэм. - Будь это так, величайшими мудрецами были бы Хранители Вершин. Будь это так, то все пустые были бы безмозглыми тварями, которые питаются падалью, поскольку разума у них не хватает сообразить на обед. Вот нет у меня магии, так ты считаешь меня глупцом?
- Пожалуй, в каких-то вопросах ты дашь фору всем мудрецам вместе взятым. - Хорей расхохотался. - Именно из-за того, что магии в тебе нет, и не затуманивает она тебе мысли вседозволенностью. Все маги отчасти нахальны и самодовольны.
- Я вижу, - пробормотал Ингрэм. Издевательски сложил пальцы в шэйеров жест мира и вздернул средний палец вверх. - Ой, не удержал, прошу вашего великодушного прощения, господин маг, и рассчитываю, что вашей магии достаточно, чтобы углядеть пределы значения этой воистину случайной выходки.
Хорей расхохотался так, что затрясся стол и заплескались напитки в кружках. Вскоре Ингрэм распрощался с ним и нашел Ороро на улице, играющего с другими ребятишками. Поприветствовал кинувшуюся к нему Анн. День ее поступления в магическую школу неумолимо приближался, и вместе с тем росли настойчивые расспросы Хорея, уклоняться от которых становилось все сложнее. Ороро ростом уже доходил Ингрэму по плечо и слишком выделялся на фоне своих приятелей. Проблемы громоздились одна на другую, конца-краю им не было видно, а Дверь в Нижний мир все не находилась.
Дневники Гета
Похоже, каждый вечер, что я здесь нахожусь, будет скрашен компанией вишневой настойки.
Ингрэм только что ушел, спустился с нашего чердака, вернулся в дом, оставив меня пялиться в ночное небо одного.
Его подружке пятнадцать, так что они решили подождать три года, прежде чем пожениться. Дельная мысль, авось к концу этого срока они расстанутся, и Ингрэм образумится. Так ему и сказал. Не мог же он обидеться на меня за мою честность? Право же, это глупо. Он прекрасно знает, что я желаю для него самого лучшего, он просто сам запутался, застрял в этой шмаковой глуши, окруженный глупыми ограниченными людишками, и сам постепенно глупеет и даже этого не осознает, ох, как я зол, как зол, но я должен быть спокоен и терпелив, чтобы вернуть замутненный гормонами ум Ингрэма на верный путь.
Между делом он как бы ненароком поинтересовался моей дружбой с Мэриэль. Не знаю, что он ожидал услышать, но выглядел разочарованным.
Уж лучше бы он за ней приударил (пусть у них большая разница в возрасте, но видели бы вы Ри! эта рыжеволосая бестия действительно может свести с ума), мне было бы спокойней, я доверяю ей, а ту девицу совсем не знаю, к тому же мне не нравится, что она из богатой семьи и будет (вместе со своими родственниками) попрекать Ингрэма за то, чего он не сможет ей, избалованной глупой девчонке, дать.
Мне кажется, гнев затуманивает мой разум. Нехорошо. Я выношу суждения прежде, чем знакомлюсь с фактами - что всецело осуждаю. Быть может, девчонка не так плоха?..
Голова кругом от всей этой ситуации. Очевидно, что я огорошен и ошарашен, который день не могу смириться с положением дел, я возмущен и хочу бунтовать.
Помню, как гостил здесь на зимних каникулах, и Ингрэм (ему тогда было девять) как-то вернулся домой с синяками. От моих расспросов отмахнулся, но выглядел грустным и задумчивым, и мне стоило немалых усилий его развеселить. Это повторилось еще раза два, и лишь перед самым своим отъездом я узнал от Ри, что он лез драться с мальчишками за то, что они оскорбляли меня, называли юродивым и чудаком. Конечно же, их было больше, и они его побили.
Тогда я был так же зол, как сейчас, и едва не наворотил делов.
Я думал, что перерос это, что обладаю спокойствием и здравомыслием шэйеров, но вот Ингрэм отказывается напрочь от уготованной ему великой участи (пусть и в моих только мыслях - по здравому рассуждению он не обладает какими-либо выдающимися талантами, но это не делает его в моих глазах менее выдающимся, так что позвольте мне обмануться в светлых грезах хоть на миг!), и я злюсь бессильной глупой злостью - бессильная и глупая она, потому как в отличие от того случая мне не на ком ее выместить (да и разумного повода тоже нет...), точнее, есть на ком, но последствия могут быть плачевными, и Ингрэм этого мне не простит.