Отпивая горький настой из кружки, он наблюдал, как Ороро и Анн прибирают последние следы устроенного беспорядка. Там и сям лежали куски окровавленных тряпок, бинты, ошметки ниток - Анн магией исцеления срастила кости и мышцы, сколько смогла, зашила рану, наложила шину. Ингрэм знал, что нельзя часто использовать целительную магию, иначе тело перестанет само восстанавливаться. Он помнил, как часто его исцеляли на войне, но смолчал - лишь поблагодарил Анн за помощь.
- Ингрэм, впредь будь осторожней, - напутствовала она, собираясь возвращаться домой. - Когда вырасту, выйду за тебя замуж и буду за тобой приглядывать и лечить, а пока, пожалуйста, не вздумай помереть.
Обалдевший от ее заявления Ингрэм прикусил губу, чтобы не расхохотаться.
- Я провожу тебя, - вызвался Ороро.
Анн неуверенно посмотрела на него и кивнула. Взвалила на спину сосущего палец младшего брата и замотала края сумки-косынки на груди. Грудки у нее были маленькие, почти незаметные, а сама она - только наливалась девичьей зрелостью. Личико еще было по-детски круглое, плотная ладная фигурка только начинала становиться по-подростковому угловатой, движения ее были быстрыми, но плавными, как в танце. Большие синие глаза с длинными черными ресницами взирали на мир с любопытством и радостью, на Ингрэма - с теплом и любовью. Чертами лица она переняла лучшее от отца и матери и обещала вырасти в красивую девушку. Ингрэм невольно представил себя и Хорея через несколько лет брюзжащими стариками, с пристрастием проверяющими очередного ее кавалера на то, достоин он Анн или нет. Ингрэм улыбнулся ей, посмотрел на Ороро, чтобы похвалить его за предложение проводить. Ороро быстро отвел взгляд и опустил голову. Видимо, все еще был удручен случившимся.
- Я думаю, вам обоим лучше бы пойти со мной в деревню, - сказала тем временем Анн. - Ингрэм ведь все равно не послушается и будет руку напрягать. Боюсь, как бы с ней проблем не возникло.
- Наведаюсь на днях к ведьме, чтобы руку проверила, - отозвался Ингрэм. - Да все будет в порядке. Меня ведь вылечила такая замечательная волшебница.
- Ты, правда, так думаешь? - заволновалась Анн.
- Ты станешь сильней и умней своего отца. Я не сомневаюсь.
И он действительно в эту минуту не сомневался. От отца Анн унаследовала магическую мощь, а от матери - проницательность и незаурядный ум.
"Когда ты вырастешь, - подумал Ингрэм, - вокруг тебя будут виться парни, начиная от бедных сынков сапожников, заканчивая отпрысками знатных людей. А я буду тем, за кого ты собиралась замуж несколько лет назад".
Анн зарделась от удовольствия. Крепко обняла его, отвернулась и поспешила домой. Ороро, помедлив, зашагал за ней. Они шли вместе, бок о бок, но на расстоянии, не соприкасаясь руками. Уверенные, решительные дети. Анн обернулась лишь раз, помахала ему рукой, а потом звонко рассмеялась на слова Ороро. Что он ей сказал, Ингрэм не знал. Он поискал взглядом козленка, подозвал к себе - забрать на ночь в дом, чтоб не замерз. Козленок неуверенно просеменил к нему на тонких ножках. Ингрэм почесал его за ушком и посмотрел на раненую руку. Ту самую, на которой Ороро написал свое имя на древнем языке. Внутренне похолодел - повязка на запястье была другой. Анн наложила новую, а значит, все видела. Она могла догадаться... Нет, она ведь не знала еще языка богов - тому в школах лишь обучали. Но она могла заинтересоваться, нарисовать по памяти и спросить отца... Ингрэму вдруг стало зябко, будто кто-то положил ему за шиворот кусочек льда, и тот скользнул вниз по позвоночнику. Он внимательно оглядел руку, шевельнул пальцами. Пальцы послушались, все пять пальцев. Он попробовал сжать их в кулак, но пришлось остановиться. Спокойней, сказал он себе. Если наврежу руке, это замедлит исцеление, а значит - замедлит поиск Двери. И без того пара дней точно будет насмарку. Нужен хороший отдых, чтобы восстановиться.
***
Ороро по дороге был немногословен и совсем на нее не смотрел, даже когда она ахнула от восторга и громко умилилась, увидев семейство хохлатых куряток на полянке. Должно быть, совсем испереживался за Ингрэма, и немудрено - она и сама чувствовала бы себя жалкой, если бы умела столь многое, а в исцелении не соображала. Анн умилилась и этому, правда, в мыслях - чувствительный гордый Ороро точно не вынес бы, вздумай она сказать это вслух.
Настроение было таким хорошим, приятно ощущалось в груди удовлетворение от удачного исцеления и помощи Ингрэму, яркое солнце, выглядывающее из-за крон деревьев, обдавало кожу теплом. Довольная Анн мысленно обдумывала случившееся, чтобы после рассказать отцу - каждый вечер они обсуждали, что она сегодня колдовала и как по-другому можно было бы сделать в следующий раз. У Ороро, конечно, нет такого наставника, да и мать умерла... Анн обдало чувством стыда за те свои жестокие слова. Она даже не подумала в тот миг, объятая торжеством за то, что перегнала Ороро в их неофициальном соревновании. Он, должно быть, сильно обиделся на нее, потому и молчит. Анн замялась, пытаясь подобрать слова извинения.
- Если хочешь, я могла бы научить тебя магии исцеления, - неуверенно предложила она. - В следующий раз, когда Ингрэм опять поранится, ты сам сможешь его вылечить.
Ороро остановился. Анн замедлилась, обернулась к нему, открыла рот, чтобы извиниться за те слова о его матери, как он вдруг неожиданно быстро подскочил к ней и резко толкнул.
Не ожидавшая этого Анн ударилась о дерево боком, едва успев уберечь спину, на которой находился братишка. Разбуженный Борей раскричался.
- Ты чего?! - Анн испугалась и тут же разозлилась.
Прибежал в деревню - белый, как мел, перепуганный, как трехлетка, весь в слезах, едва слова мог вместе связать, а теперь вдруг кидается на нее, будто она Ингрэма не исцелила, а еще хуже ему сделала! Сам все время смеялся над заклинаниями, которые она учила - дескать такие глупые, детские, никчемные, а сам даже заклинания исцеления не умеет наложить! Маленький неблагодарный хвастун!