В этот миг, осознав, что он один - маленький человечек где-то на далеком огромном острове, и никто знать не знает, где он, о чем думает, Ингрэм действительно ощутил, что свободен.
Он повторил это вслух. Странно было слышать свой голос в этой дивной, кажущейся обманчиво полусонной глуши.
С вершины горы - не самой высокой здесь, - он увидел далекое сверкание воды с той стороны, откуда пришел, и более близкое с той, куда направлялся. Ингрэм, не задумываясь, направился дальше.
Это, скорее всего, было то самое море, о котором он все еще порой грезил и не помнил, откуда о нем знал. Ингрэм воодушевился и прибавил шагу.
На острове было жарче, чем он привык, и даже солнце казалось больше и словно бы светило сильнее. Воздух был густым. Постоянно хотелось пить, одежда вымокла от пота. От странного чувства, будто за ним следят, Ингрэм заставил себя замедлиться и оглядеться куда внимательней. Он подошел к приметному дереву и поставил засечку. Услышал странный шорох и, поддавшись наитию, направился в ту сторону. Через несколько шагов он замер, притаившись и простоял, зачарованный, не меньше часа, наверное.
О фехах раньше он только слышал и считал их если не детскими сказками, то легендами давно ушедших дней, когда миры были едины, и царствовали там страшные твари. Эти истории давным-давно рассказывал ему брат, и сейчас, разглядывая неведомых прежде созданий, Ингрэм словно наяву слышал его полузабытый негромкий голос и думал, как бы Гет обрадовался, если бы тоже их увидел.
Фехов было немного, но Ингрэм никак не мог их точно сосчитать - они беспрерывно вились вокруг крупного сооружения-шара, построенного из веток и вьющихся гибких и толстых как канат растений. Сооружение наполовину уходило в толстое дерево, обхватом в сарай, над которым трудился Ороро, когда Ингрэм уходил на прогулку, наполовину торчало наружу. Фехи размером были с палец, а самые крупные - с ладонь. Они щебетали что-то на своем языке, их магия светилась зеленым свечением. Оживали и двигались растения, сплетались друг с другом, с толстыми и тонкими ветками, которые подносили фехи, и аккуратно встраивались у изножья сооружения. Изнутри тоже шла работа, иногда раздавалось дружное пение, и все сооружение, весь домик вдруг светился изнутри мягким золотистым светом.
"Забытая магия, - подумал Ингрэм, - тех времен, когда еще не было магических законов. Магия слова и песни на языке богов, от которого остались лишь редкие письмена".
Неподалеку зашелестели кусты, предупреждая о чьем-то приближении, и лишь поэтому Ингрэм оказался чуть более подготовленным, чтобы не дать стрекача, когда из-за листвы появилось крупное неведомое существо. Он не шелохнулся и продолжал ровно дышать, глядя на медленно переступающее вперед подобие лошади. Оно было гораздо крупнее, даже больше лошади-тяжеловоза. С черной шерстью, длинной гривой и хвостом. Тянулся длинный густой волос и позади ног, словно шпоры. Морда была узкой, острой и сильно вытянутой, и когда существо фыркнуло и осклабилось, Ингрэм увидел тонкие длинные клыки. Но что привлекало внимание больше всего, так это единственный рог на лбу - в точности, как палочка, с помощью которой Ороро открывал Двери.
Ингрэм осторожно переступил с ноги на ногу, жалея, что столь опрометчиво решился сегодня прогуляться так далеко - раненная когда-то нога взвыла от чрезмерных нагрузок. Хрустнула веточка. Существо тут же метнуло в его сторону взгляд. Выпуклые красные глаза с вертикальным зрачком стремительно наливались злобой.
Ингрэм замер, стараясь не выдавать охвативший его безотчетный ужас. Существо, визжа и хрипя, набросилось на него. Ингрэм развернулся и бросился к ближайшему высокому дереву. Заметались пищащие фехи, прямо за спиной с хрустом ломались кусты и шумно хрипело стремительно надвигающееся существо.
Подпрыгнув (и едва не заорав от боли в ноге), Ингрэм быстро вскарабкался на дерево. Едва успел - дерево сотряс мощный удар. Ингрэм, вцепившись в ветку, оглянулся, увидел, как существо попятилось, чтобы взять разгон, и полез выше. Дерево вновь сотряслось, застонало, затрещало. Ингрэм, крепко держась за ветки, вновь оглянулся. Внутри все похолодело - существо стояло внизу, впившись в него взглядом, полным ненависти. Оно медленно попятилось и вновь помчалось на дерево с необыкновенной быстротой. Вновь дерево сотряслось. Ингрэм увидел, что существо охвачено черным магическим огнем. Дерево начало крениться. Ингрэм панически огляделся. Существо вновь попятилось, не сводя с него взгляда, почти торжествующего.
Оно намеревалось достать его, даже если придется сбить дерево, и, судя по всему, еще через удар-два у него это получится.
Ингрэм, не задумываясь, выхватил нож из-за пояса, полоснул левую руку и шлепнул себя по метке имени Ороро. Ороро появился перед ним спустя мгновение с легким фиолетовым дымком. Ошеломленно распахнул крылья и вцепился в ветки дерева. Ингрэм огромными глазами указал вниз. Ороро нахмурился, рассердился и спрыгнул на землю перед замершим существом. Выпрямился, расправил крылья во всю ширь, замахнулся молотком и злобно зашипел.
Существо зашипело в ответ, но больше не приближалось. Ингрэм осторожно спустился с дерева. Существо неуверенно дернулось, нахраписто взвизгнуло, вскинулось на задние лапы - это были не копыта, а лапы, похожие на медвежьи, - нависло над тэйвером-полукровкой. Его брюхо было странно живым. Ребра разошлись в стороны, и в появившемся пространстве зашевелился огромный, беспрестанно меняющий форму темный сгусток, от которого бросило в холодный пот еще более усилившегося ужаса и все чувства притупились.
Ороро не отступил, казалось, рассердился еще больше. Его охватило мощное фиолетовое пламя, и сводящая с ума тьма заклубилась назад, ребра быстро сомкнулись, будто закрылась огромная пасть. Огонь Ороро тоже растаял - остался лишь на кончиках крыльев, да особенно ярким пламенем собрался в свободной руке. Ингрэм медленно подошел к нему сзади. Существо вперило в него странный взгляд. Опустилось на четыре лапы, угрожающе наставило рог на Ороро напоследок и неспешно зашагало прочь. Ороро сжал кулак и огонь исчез. Он пропустил молоток через пояс, сложил крылья, выдохнул и повернулся к Ингрэму. Долго осуждающе молчал, но Ингрэм, шмак побери, не собирался оправдываться перед лгуном и убийцей за то, что шагнул за барьер. Он скрестил руки и не отвел взгляд.