Ингрэм недоверчиво взглянул на него и хмыкнул. Общество Мэриэль, кажется, дурно на него влияет - скоро он в точности как она не станет гнушаться подлыми методами убеждения. Не то чтобы он собирался протестовать и упираться - в этом не было смысла, ведь Ороро мог просто снова усыпить его и утащить, куда вздумается.
***
После обеда Ороро снял знакомое кольцо с пальца, которое Ингрэм снова заметил только сейчас, перевернул и вновь надел, и на глазах стал меняться, превращаясь в человеческого парня. Ингрэм впервые видел его взрослую человеческую версию. Ороро стал чуть ниже, но все равно оставался выше Ингрэма. Он был красив, строен и широк в плечах, с горделивой осанкой - ни дать ни взять, потомок какого-нибудь знатного рода. Сердце переполнилось вдруг теплом, гордостью. Ороро так повзрослел, а ведь при первой встрече был таким маленьким, даже взлететь толком не мог.
Он называл Ороро сыном и был готов защищать до конца, а тот врал и убивал людей - и как теперь с этим быть?
Но сердце не слушало, сердце не унималось, хоть и продолжало обливаться кровью от противоречий.
Закончив со сборами, они вышли во двор, и Ороро тщательно запер дом на висячий замок.
- Хорошо, что не успели завести скотинку, - потягиваясь и зевая, протянул он.
После еды его всегда клонило в сон. Взрослый сильный тэйвер-полукровка с огромными крыльями, способный дать отпор страшным тварям, зевал и хотел поспать. Некоторые вещи не менялись. Ингрэм подавил усмешку.
- Подохли бы без присмотра до нашего возвращения.
- Странно, что здесь нет никого из других народов, кроме нас, - заметил Ингрэм.
Он пришел в благодушное настроение и обнаружил, что с нетерпением ждет их маленького путешествия. Все же давно не встречался с людьми и успел по этому соскучиться.
- Это острова. - Ороро пожал плечом. - Из страха перед жителями водного мира никто не решается пересечь море на каком-нибудь корабле, а шэйерам лететь далековато, не слышал я, чтобы кому-то это прежде удавалось. К тому же где-то ведь надо в этом мире жить рамшокам, фехам и другим тварям? Почему бы не здесь? Здесь их никто не тронет.
- Кроме тебя.
- Верно! - Ороро хохотнул. - Ты прав, надо подумать, что с этим делать. Нехорошо получится, если я всех рамшоков перебью, а, видят боги, рога их мне еще ой как понадобятся.
- Может, попробовать их приручить? Думаю, свойства рогов не пропадут, если рамшоки будут жить в стойле. А чтобы они никуда не убежали, можно навесить на них оковы наподобие тех, что используют в рудниках на магах.
Ороро с удивлением, перешедшим в восторг, поглядел на него.
- Действительно. Как я сам об этом не подумал?
Ингрэм пожал плечом.
- За всем не угонишься и не уследишь. У тебя было много забот со мной.
Лишь сказав это, он понял, что отлучки Ороро были связаны с поиском целителя, способного помочь ему. Почти тронутый этой заботой, Ингрэм едва не упустил другую немаловажную мысль: что же это, вместо странного и подозрительного, что заметила Мэриэль, были лишь эти поиски? Она ошиблась, и Ороро ничего более не задумал?
Ингрэм пристально посмотрел на него.
Ответит ли, если спросить? Вновь солжет?
- И все же мог догадаться, - сокрушался ничего не подозревающий Ороро.
- Ну, идем, - велел Ингрэм. - Куда ты там хотел меня отвести?
Ороро взял рог, широко размахнувшись, полоснул воздух перед собой, открывая Дверь, и протянул Ингрэму маленькую склянку с какой-то жидкостью.
- Выпей. Должно помочь при переходе.
Средство было ядреным, пробило на слезы.
- А ты? - опомнился Ингрэм.
- Мне не нужно.
Ороро с непонятной улыбкой покачал головой и протянул ему руку. Тот с неохотой схватился за нее.
- Попробуй закрыть глаза, - предложил Ороро. - Так легче переходить.
- Я так и собира...
Тут Ороро шагнул вперед, и Ингрэм следом и чуть не прокусил язык, провалившись в водоворот за Дверью. Он качнулся, чувствуя себя так, будто окунулся в прохладную разноцветную воду, быстро посмотрел на Ороро - силуэт виделся смазанным, будто отражение в пруду, которое встревожили брошенным камнем. Почему-то Ороро сейчас выглядел по-другому: он словно бы стал полукровкой, с крыльями и хвостом, почти черной кожей. Он тоже посмотрел на Ингрэма, и глаза его были красными.
Земля под ногами, небо над головой, кусты и деревья вокруг - все исчезло. Ингрэм сам вдруг исчез. Исчезли все чувства и постоянная ноющая головная боль - настолько привычная, что лишь потеряв ее, он осознал, что она была. Исчезло удивление. Исчезло все, кроме мысли, и этой мыслью был он. Время растянулось до бесконечности и сузилось до одной бешено-пульсирующей точки где-то в этом месте, где Ингрэм был и не был одновременно, и в следующий момент он стал цельным всем собой и машинально попытался шагнуть вперед, чтобы не упасть. Желудок бурно выразил свое негодование. Ингрэм отдернул руку, упал на четвереньки и с трудом удержал обед в желудке. Чувство было, будто его вывернули из кожи, разобрались по кусочкам и засунули обратно без разбору, не заботясь, по местам ли внутренности.
Сзади сочувственно молчал Ороро и лишь протянул фляжку воды, когда Ингрэм оправился и сумел встать.
Они очутились в старом доме. Окна были грязные, половицы проваливались, почерневшие стены и темные углы - в ниточках паутины.
- Когда обратно? - спросил Ингрэм.
- Через несколько дней, - с сомнением протянул Ороро. - Недель, месяцев... Смотря на сколько придется задержаться. Здесь уже вечер, идем, я снял нам комнату в постоялом дворе.