Так как процесс всех этих химических превращений был потенциально опасен и мог привести к экологической катастрофе в радиусе нескольких десятков километров вокруг в случае аварии, завод решили построить подальше от крупных городов, номенклатурно не беря в расчёт население нескольких окрестных сёл и деревень. Что такое жизни тысячи человек в сравнении с научным прогрессом?! В советском союзе жизнь человека была ценна только со статистической точки зрения. В нашем селе решили создать всю необходимую базу для успешного функционирования предприятия: НИИХП (научно-исследовательский институт химических преобразований), школа, детские сады, кинотеатры, магазины. И уже начали приезжать люди, строиться жильё и инфраструктура, проводились исследования и изыскания местности, социологические, психологические и картографические исследования… как вдруг вся кампания по реализации данного проекта внезапно начала сворачиваться, даже и не успев полностью развернуться, оставив нам память о ней в виде недостроенного здания НИИ, фундамента главного цеха будущего завода и нашей школы, которую, по невероятной расторопности застройщиков, успели достроить полностью.
Однако приехавшие люди в количестве около двух тысяч человек, оставшиеся по прихоти властей предержащих без работы и перспектив, по многим – чаще всего только им одним известным причинам – не пожелали возвращаться туда, откуда приехали. Уехало пару сотен человек, многие из которых имели семьи в других городах. Остальные в основном были выпускниками вузов и техникумов, проявившие энтузиазм сродни тому, что в своё время проявили строители БАМа, и остались «поднимать село», пустив корни, обзаведясь супругами как из местных, так и из своих же соратников по несчастью. Однако все знали, что несмотря на лозунги партийных деятелей о выдающемся энтузиазме советских людей, бросающих всё ради светлого будущего их страны, в каждом приехавшем сюда человеке, как за крашеной яркими коммунистическими красками стеной советских идеалов, пряталось чаще всего простое и неподкупное никаким идеалам человеческое несчастье.
К числу таких «пришлых» относились и мои родители. Отец, как мне рассказывали, когда я был маленьким, в своё время закончил строительный техникум и приехал строить завод, а мама приехала после окончания культпростветучилища работать в местную библиотеку, значительно расширившуюся из крохотной сельской читальни масштабом в одну комнату в просторное отдельное здание.
Как бы то ни было, а жизнь надо было продолжать, тем более что село наше получило хорошую дотацию от властей в связи с резким приростом населения. Для новоприбывших, «беженцев», как называл их мой отец, построили за пару лет несколько панельных пятиэтажных домов и несколько десятков частных, которые подарили образовавшимся из новоприбывших работников семьям. Такой частный дом получили и отец с матерью. Экономику поддержали колхозной дотацией на расширение, строительством лесопилки и небольшого завода по производству кормов для скота, таким образом предоставив достаточное количество рабочих мест для тех, кто остался. Таким образом власти откупились от неотвратимого общественного скандала, связанного с недостроенными воздушными замками советской экономики.
Школу же достроили. Около шести лет она стояла полупустая, поддерживаемая лишь дотациями из областного центра и энтузиазмом местных педагогов, состав которых был обновлён, пополнившись десятком приехавших поднимать село педагогов. Теперь наши сельские власти кичились тем, что в нашем селе – которое теперь называли посёлком городского типа – с населением около трёх тысяч человек теперь есть самая большая в области школа.