Да и с грудью ей явно очень повезло, обычно тяжёлые тренировки скорее негативно сказываются на форме груди. К тому же зачем нужен жир воину? Но видимо здесь как-то повлияли гены. Хотя есть ещё некоторая вероятность, что эта рабыня очень хорошо контролирует свою тень Кихариса. Тогда в теории она могла повлиять на развитие физического тела.
Многие маги в процессе развития ментального тела сталкиваются с аномальным развитием физического тела. К примеру, у Ланса на первом веку вдруг мышцы на левой руке начали резко расти. Пришлось вручную решать проблему, потому что, когда у тебя одна рука в два раза шире другой, это не только неэстетично, но ещё и смещает баланс тела. Так что быть может дикарка специально подкорректировала свои формы.
Хотя опять же… дикарка так-то из племенного и в некоторых планах отсталого мира. Вряд ли там было что-то вроде магической академии. Скорее уж какие-нибудь шаманы. Поэтому вероятнее не прямо уж намеренное изменение тела, а скорее подсознательное. Проще говоря, её внешность корректировалась под то, как рабыня видела себя. И аура хара вокруг неё довольно мощная, так что этот вариант вполне вероятный.
— Как тебя зовут? — без намёка на дружелюбность в голосе спросил Ланс.
Дикарка продолжала сидеть в позе лотоса. Её даже мощный поток горячей воды подвинуть не смог, как и заставить издать хоть какой-то звук. Вряд ли это смогут сделать какие-то слова.
— Значит будешь Сукой, — продолжил говорить аристократ.
По-хорошему здесь явно не получится. Всё по этой рожей уже понятно. Да и после заключения пари Лансу ещё надменно рассказали об «интересных» особенностях этого товара. Мало того, что гадина являлась гордой воительницей не боящейся смерти, так в её племени ещё и матриархат жёсткий был. Но об этом Декар Шурво сказал, разумеется, после заключения пари.
— Каково это? — продолжал давить Ланс, подключая ещё и ментальные чары. — Быть никчёмным мусором?
— Вам лучше знать, — дикарка наконец-то что-то произнесла, как и стоило ожидать, она не смогла не съязвить на так удобно поставленный вопрос.
— О, я думал ты слишком тупая и не умеешь разговаривать. Кстати, мне сказали, что ты потомственная воительница. В вашем мире все такие слабаки?
— Подойди ближе и узнаешь.
— А сама боишься? — с ухмылкой произнёс Ланс.
Этот вопрос заставил дикарку открыть глаза. Без страха и сомнений она дерзко смотрела прямо в лицо хозяину. За такое её множество раз жестоко избивали, но ничего не поменялось. Если бы аристократ точно не знал, что её недавно поймали у границ, то счёл бы её за одну из Свободных.
Игра в гляделки продолжалась недолго. Наконец-то дикарка заметила, что рунный барьер снят. Пусть её глаза оставались прикованы к её врагу и не двигались, но аристократ смотрел прямо в дерзкое сознание рабыни, в которой в момент осознания возможности сразу же разыгралась целая буря.
В мгновение ока дикарка подорвалась с места. Но кулак её пролетел мимо отошедшего в сторону рабовладельца.
— Я тебя чем-то задел? Или ты так на правду обиделась? — с пренебрежением продолжал говорить Ланс, тону которого могла бы позавидовать даже Алгиренда.
Сама дикарка довольно быстро справилась с инерцией и тут же сделала новый рывок в сторону аристократа. Удары мелькали ужасно быстро, но ни один из них не достигал цели. Ланс легко уходил в стороны, а после очередного прямого в голову резко разорвал дистанцию.
— Вау, — в голосе рабовладельца появилось ничем неприкрытое разочарование. — Более жалкого зрелища я не видел. Неудивительно, что тебя выпускали драться только против простых смертных.
— А сам то даже атаковать не успеваешь.
Дикарка явно отличалась ещё и невиданной самоуверенностью. А как она убеждена в собственном превосходстве… Эта рабыня явно считает себя чуть ли не лучшей в мире. Ситуацию усугубляет и то, что в её племени женщины не считали мужчин за равных. Поэтому в случае поражения она будет искать исключительно оправдания, иначе выстроенная в сознании картина мира просто разрушится.
Новый натиск дикарки включал себя обманное движение с намерением ударить в лицо, на деле же у неё также странно напряглись мышцы правой ноги. В голубых глазах уже отразилось сладкое предвкушение победы, ведь её враг явно зазевался.