- Ты моя жизнь. Я никогда не откажусь от тебя, даже думать не смей.
- Я должна была дать тебе выбор.
- Он был сделал уже давно,- ответил мужчина, опуская ее на землю, но не отстраняясь. – Ты звено - что связало прошлое и будущее, но ты не будешь одна.
- Теперь ты знаешь, против кого мы боремся. Виной всему не твой отец, он жертва.
- Жертвой его сделала слабость Дамира. И он понесет ответ перед Творцом.
- Мир, в котором ты жил, теперь не станет прежним. Цивилизация, взращенная на этих землях, есть наследие тех жертв, чьей кровью пропиталась почва. Императрица сделала все, что было в её силах, для сохранения слабой израненной горем жизни. Я могла бы решить, что Оран очернил мою семью, оставил клеймо на всей Империи, но так я не поступлю никогда. Завтра эту правду предстоит открыть твоей семье.
- Разумеется, и мы сделаем это вместе,- сказал Адем, касаясь её лба своим. – Ты так боишься за мой мир, не понимая что, наконец, он стал полным. Ты потомок Императорской семьи, которая положила свою жизнь ценой, чтобы стала возможной жизнь других. Люди должны знать об этом, и когда-нибудь так и будет.
Дамира улыбалась, сквозь слезы. Вспоминая лицо своей матери, ей хотелось верить, даруй ей Творец жизнь, в мире свободном от Тьмы, нежная улыбка и добрый, полный любви взгляд, станет и для нее возможен. Адем отпустил девушку и отошел на пару шагов, оглядывая ее с пят до самой макушки.
- Покажи их мне. Свои крылья.
Дамира не удержалась, и с её уст сорвался слабый смех. Заклинание способное снять маскировку было простым, но требовало концентрации, потому девушке пришлось закрыть глаза. Ощутив прикосновение перьев к голым ногам, она снова заулыбалась. И совершил слабый толчок, оторвалась от пола на несколько сантиметров, замирая в воздухе. Адем оглядел девушку восхищенным взглядом, полным любви, от чего у Дамиры сжалось сердце. Он снова подошел вплотную, теперь их глаза были на одном уровне.
- Они твое продолжение,- сказал он, снова, принимая девушку такой, какая она есть.
- Я, сколько себя помню, всегда питала сильную страсть к небу. Наблюдала за ним, о нем мечтала. Верила – оно живое, и там высоко над облаками существует мир, куда лучше этого. Испытывала зависть к неизмеримой свободе птиц, их возможности упорхнуть в небо и не вернуться, будто они были способны коснуться Обители Творца. И дай он мне такую же возможность, я была бы готова оставить все. Но сейчас…,- она помотала головой, заключая талию мужчины в кольцо из своих ног. – Имея крылья, своей силой способные поднять меня к самым ярким звездам, я знаю, что всегда буду возвращаться обратно. Мир мой отныне – не одинокий путь. Теперь нет.
Теплые руки мужчины крепко держали ту, которая не нуждалась в физической поддержке. Она желала обрести в нем счастье, даря надежду и всю себя. Он хотел стать для нее всем миром, позволяя голой рукой касаться сердца. Возможно, отдавшись во всласть любви, воплощающей суть Творца, им удастся избежать смерти.
«Пусть в сердцах, полных кипящей жизнь, горит огонь извечной целящей и ранящей надежды»
***
Они так и не смогли уснуть. Когда они смогли оторваться друг от друга, их захватили разговоры. Впервые они могли быть так откровенны, говоря не только разумом, но и своими сердцами. Адем увлеченно слушал рассказы девушки о людях, которых она потеряла, или обрела. Он пытался совладать с эмоциями, которые доводилось испытать впервые. То с какой чувственностью, и глубоким доверием девушка прикасалась к нему, отзывалось где-то в глубине души, он не мог даже представить что её теплые руки, нежные губы могут так легко свести его с ума. Дамира не была беззащитной, далеко не была, но это понимание не умоляло желание защищать эту девушку, в золотых глазах которой так и хотелось утонуть. Дамира же чувствуя прикосновения, то как он касался её шрамов, испытывала одновременно умиротворение – такими должны быть его касания, и волнение, предшествующее желанию.
- В рубине заключен дух Льва?- спросила девушка, отрывая увлеченного Адема от росписи своего тела, невидимыми чернилами. Прикосновения его пальцев были легче тончайшего пера.
- Да,- сказал он, но занятия своего не прервал.
- Не хочешь объясниться?- настаивала она, натягивая тонкое одеяло там, где остановились его пальцы. – Только начни с самого начала.