Итак, корни социальной несправедливости Оруэлл видел в человеческом эгоизме, в недостаточной просвещенности населения, но не в неких объективных закономерностях функционирования частной собственности и рыночных отношений. Можно ли преодолеть такие человеческие свойства? На этот вопрос он ответа не давал, но в целом оставался по этой части пессимистом. Неудивительно, что такая социально-экономическая и политическая «безграмотность» писателя вызывала нарекания и либералов, и социалистов, тем более что он посвятил часть книги критике различных социалистических партий и движений: «Всем известно, что социализм как полноценно осуществляемая мировая система находится в стороне от того пути, по которому идет развитие». За этим следовала весьма своеобразная классификация борцов за социальную справедливость, с которыми приходилось сталкиваться Оруэллу: те, кто считают себя социалистами, либо легковерны и глупы, либо принимают за социализм нечто совершенно другое; наконец, есть откровенные обманщики и мошенники, паразитирующие на людских бедах. Далее следовали образы «добросердечных, но неспособных мыслить» борцов за социализм из рабочей среды»; рекрутированных из среднего класса «интеллектуалов, начетчиков, совершенно не связанных с обычной человечностью», но обожающих цитировать Маркса; всевозможных приверженцев групп по необычным интересам, вроде «любителей фруктового сока, нудистов, носителей сандалий» и даже сексуальных маньяков, пацифистов и феминисток{312}.
Естественно, эти и подобные им портреты были карикатурными, имевшими лишь отдаленное сходство с реальностью. Они, однако, весьма четко фиксировали крайне отрицательное, если не сказать злобное, отношение Оруэлла к тем псевдоборцам за интересы рабочего класса, которые то ли были неспособны, то ли не желали выйти за рамки тривиальных, привычных действий, не имевших, по мнению автора, никакого отношения к действительным нуждам тех, о чьем быте, труде и заботах он рассказывал читателю. Вывод Оруэлла был определенным: «Социализм, по крайней мере на этом острове, не пахнет больше революцией и свержением тиранов; он пахнет прихотью, воспеванием машин и глупым культом России»{313}.
Такая неутешительная картина порождала у Оруэлла опасение, что люди, способные мыслить, отворачиваются от социализма, а это, в свою очередь, ведет к укреплению крайне консервативных сил, включая те, которые тяготеют к фашизму. В результате, считал Оруэлл, в Великобритании фашисты вполне могут прийти к власти{314}.
Именно ко времени, когда Оруэлл писал книгу о рабочих Северной Англии, относится наибольшая популярность Британского союза фашистов, основанного в 1932 году бывшим консерватором, а затем лейбористом Освальдом Мосли. Поклонник Муссолини и Гитлера предлагал ограничить власть парламента и установить в стране диктатуру, проча в диктаторы самого себя. Британские фашисты активно использовали социальную демагогию, пропагандировали национализм, антикоммунизм, враждебное отношение к либералам и социалистам. Они создали свои штурмовые отряды, члены которых избивали политических оппонентов, проводили антисемитские кампании.
Оруэлл рассказывал, что во время пребывания в Северной Англии он как-то отправился на организованный Мосли митинг, где выступал и сам британский «фюрер»: «Меня потрясло, как легко можно одурачить необразованную публику». Хотя Мосли ничего не угрожало, охраняли его не менее сотни чернорубашечников, внимательно следивших за поведением присутствовавших и выдергивавших из толпы тех, кто пытался протестовать. В итоге в конце полуторачасового выступления Мосли симпатии присутствовавших, к глубочайшему разочарованию Оруэлла, оказались целиком на стороне оратора, хотя он вновь и вновь повторял недоказуемую бессмыслицу, «осуждал предательство сменявших друг друга правительств по отношению к рабочим. Вину за всё он возлагал на мистические международные еврейские банды, которые, по его словам, финансировали, помимо прочего, Британскую лейбористскую партию и Советы»{315}.