— Ты увидел свет именно в этом окне?
— Да, господин…
— Зови меня Швед.
— Как скажете, господин Швед.
— Просто Швед, без господина.
Оружейник прошелся по расстеленному на полу ковру.
— Не особенно тут прибрано. Ты же сказал, что он был взволнован, когда вышел из дома?
— Он не стал гасить свет, — ответил Терри, — А такого за ним никогда не водилось.
— Да, — согласился Швед, — Не стал.
Осмотрев все в кабинете минут за десять, Швед наконец произнес:
— Ладно, все что мне надо было я увидел. Оставим пока что все как есть. Пусть люди Куликова ковыряются.
***
— Ты понимаешь, что теперь начнется? — Головин не находил себе места и почти бегал по кабинету.
— Примерно представляю, — меланхолично ответил Швед, сидящий в кресле и наблюдающий исподлобья за метаниями Турка, — Тем более, что у Миши не было наследника. Скорее всего начнется передел всех земель.
— Это будет потом. Со смертью главы Дома у князя теперь развязаны руки. Сначала по наши головы сюда явится княжеская сборная солянка, состоящая из армий кланов — волкодавы давно вне закона и уничтожить нас любому будет в радость. И только потом уже начнется тихая грызня между претендентами на эти земли. Скоро начнется война, Швед. А нам неоткуда взять людей. И никакие лендеры нам не помогут.
— Ты так думаешь? Как раз-таки они и помогут, — Швед поднял голову и выразительно посмотрел на замершего посреди кабинета Головина.
— Каким это образом?! — воскликнул тот.
— Для начала сядь и не мельтеши. И позови сюда Кубу.
— Зачем это? — насторожился Головин.
— Затем. Ты в нем уверен?
— Как в себе.
— Ну вот и зови. Только не влезай со своими вопросами и комментариями в мои разговоры, потом выговоришься.
Турок выглянул в коридор и приказал дежурному позвать Кубу.
— Пусть моих тоже кликнут, — сказал вдогонку оружейник, — Савельича и Волка.
Отдав распоряжения, Головин с силой хлопнул дверью и подойдя к столу, рухнул в кресло. Ожидание прошло в полной тишине. Турок перебирал в уме все варианты решения проблемы, Куликов углубился в изучение записей в своем блокноте, а Швед невозмутимо налил себе конька и потягивал его, сидя в глубоком кресле.
Вызванные пришли почти одновременно. Сначала в кабинет ввалился Куба, а следом за ним пожаловали и люди Шведа.
— Итак, господа особо приближенные и уполномоченные. Сейчас вы узнаете такую секретную информацию, что за ее разглашение любой из вас моментально становится покойником. Это вам понятно? — начал Швед.
Все автоматически кивнули, а Волк еще и криво усмехнулся.
— Глава Дома, Михаил Юрьевич Мягков сегодня ночью трагически погиб.
Слова оружейника прозвучали как гром среди ясного неба и были встречены всеми по-разному. Куба уставился на Головина и быстро захлопал глазами. Савельич схватился за сердце и пошатнулся. Внешне не изменившийся в лице Волк тут же подхватил старика под руки и усадил в свободное кресло.
— Черт! Прости дурака, Дементий Савельич, не подумал, — Швед кивнул Волку, — Кириллова сюда срочно, только ничего ему не сообщай.
Как только Волк выскользнул из кабинета, Швед повернул голову к Куликову.
— Теперь с тобой, приятель. Водилу дизеля, дворника и оперов, которые прибыли на место трагедии — в бункер. Их жизнь в этом мире подошла к концу.
Куликов молча вытаращился на Шведа. Вместо него вопрос задал Головин:
— Не круто берешь, Швед? Убивать людей я тебе не дам.
— Ты дурак, Турок? Изолировать, а не убить. Заберу их в разлом, станут там первыми жителями, — невозмутимо ответил оружейник и вновь повернулся к Куликову, — Кто еще знает о смерти Миши?
— Дежурная бригада Скорой, медперсонал морга, дежурный по городу… — начал перечислять, быстро пришедший в себя контрразведчик.
— Выяснить с кем они все общались после происшествия, всех изолировать и в бункер. С семьями, — перебил его оружейник, — Как ты это будешь им объяснять — твое дело, но чтобы ни одного словечка о Мягкове не просочилось в город.
— Ясно! — Куликов вылетел из кабинета, чуть не столкнувшись в дверях с Волком и Кирилловым.
— Проходите, уважаемый… простите, до сих пор не знаю вашего имени-отчества… — поприветствовал доктора Швед.
— Вадим Андреевич, — ответил доктор и с недоумением обвел взглядом присутствующих, — А где умирающий?
— Волк, сученок такой, ты что там доктору наплел? — подал голос Савельич, — Я тебя еще переживу, урка ты хренов.