— Я прекрасно это понимаю, но это не отменяет того, что наш сарс перед тобой в долгу. Да и мои сарсъяр хотят отомстить.
— Ого… С каких это пор свободные таймлендеры признают за собой долг? Насколько я знаю, вы принимаете все повороты жизни, как само собой разумеющееся.
— Миры меняются, Швед. А вместе с ними и мы.
— Все это похоже на дешевый пафос, Илия. Что тебе конкретно от меня нужно?
— Мне нужен Инраз.
— Да ладно? Как неожиданно-то, — саркастично заметил Швед, — А в чем проблема? Ты же с ним общаешься, а значит в курсе, где он находится. Подлови и убей.
— Чтобы потом ты убил меня? — Илия выразительно взглянула на оружейника, и тут же отвернула голову — на нее уставились два зеленых огонька, разделенных пополам вертикальными щелками зрачков.
— Откуда узнала? — услышала она глухой голос из темноты комнаты.
— Стой Ульф, не надо поспешных выводов, — тут же тараторила Илия, поняв, что кранчу ничего не стоит ее убить прямо тут, — Прости, но я тебе не враг.
— Ты и не друг. Я спросил и жду ответа, — напомнил Швед, подходя ближе.
Он вышел из темноты на освещенный лестничным светом участок, и не торопясь создал на ладони крупный спрайт.
Илия сглотнула застрявший в горле комок, и с трудом выговорила:
— Чего только не узнаешь, разгуливая без метки.
— Не рассказывай мне сказки, я вижу на тебе метку Инраза.
— Имитация. Вот посмотри теперь, сейчас исчезнет, — Илия что-то наклацала на своем запястье, и Швед, немного помедлив, кивнул, — Я сама себе фальшивую метку поставила, чтобы Инраз подумал, что это он мне ее ставил. Я его тогда так заболтала, что он даже проверять не стал. Увидел утром метку, и забыл.
— Только утром увидел? Заболтала значит? — через мгновение Швед хохотал, как сумасшедший.
— Эй, у вас там все нормально? — послышался голос Телии с лестницы.
— Все хорошо, милая, я скоро приду! — крикнул Швед, и внимательно посмотрел в лицо Илии, — Если она узнает, я весь твой сарс разберу на мелкие запчасти.
— Да поняла я уже, — демоница постаралась ответить твердо, но голос все равно предательски дрогнул.
— Значит так… Утром поедете со мной в… одно место, и там я вам скажу, что делать. И настоятельно советую — не приходи сюда больше. Я начинаю нервничать, а когда я нервничаю, окружающим становится больно.
***
Как и пообещал Головин, все десять групп уже были готовы к выходу. Проверять их Швед не стал, доверившись профессионализму Кубы и Алекса.
— Вот задача для твоего сарса, — оружейник повернулся к Илии, — Вы отправляетесь на Бхарат, где каждый берет себе по две группы. Обучаете их не только выживать, но и находить станции переработки. В столкновения не вступать, себя не обнаруживать, самостоятельной разведкой не заниматься — исключительно обучение на местности и тренировки. Заберу вас через трое суток. Всем быть на точке выхода к этому сроку. Если не успеете — следующий раз открою проход ровно через сутки. Три невозврата — и я про вас забываю. Спишу на боевые потери, вы будете вычеркнуты из моей памяти. Все понятно?
Демоница кивнула, и пошла к своим сарсъяр, стоящим чуть в стороне.
— Савельич и Волк, пятая группа ваша. Я открою вашим десяткам проходы по бокам от старой тропы, проверьте ее до самого конца. У вас сутки, пошумите возле станции от души. Но сначала подготовьте отход, и не как в прошлый раз, — Швед посмотрел на Волка, — Вернетесь — получите тазеры.
Вся переброска заняла пару минут. Оружейник открывал проходы по очереди: раз — и открывался неширокий портал, два — туда забегали двадцать бойцов во главе с демоном, три — и проход исчезал.
Головин, до этого молча наблюдавший, как Швед отправляет группы на Бхарат, поинтересовался:
— А сюда, вот так же, никто нагрянуть не может?
— Нет, Турок, преимущество центрального разлома. Отсюда — куда угодно, сюда — только владельцы разлома.
— А как вы вообще его захватили?
Швед резко развернулся и уставился на Головина Тот от неожиданности даже отшатнулся.
— Никак. Он изначально был у лендеров.
— Постой. Ты же говорил, что это сначеры готовили нападение, а лендеры и помешали. Ты нам врал? — вкрадчиво спросил Головин, отступая на шаг назад.
— Ты опять за свое? Почему у вас память работает избирательно, Дмитрий Михайлович? Потому что вы не хотите помнить чистые факты, а накладываете на них еще и свои чувства. Получается помойка — вспоминая о чем-нибудь, вы в первую очередь будите эмоции, которые в свою очередь пытаются интерпретировать факты по-своему. Пошли присядем, а? — Швед махнул рукой в сторону дожидавшегося их транспорта, и не дожидаясь ответа, медленно побрел по песку.