— Мда… Вот вам и Турок. Так Лутону под сраку насовал, что тот обосрался со страху, да и помер, — Хмурый выразительно обвел взглядом собравшихся, — Что делать-то будем?
— Лично я — ничего, — отозвался с дальнего края стола неказистый с виду, но явно не простой, старичок — глава Дома Сотников, — Я с Дмитрием Михайловичем на гавкался, как вы. И людей в армию Лутона не давал. Вы Головина сильно тогда обидели. Думали, что Андрюша Лутон под вашу дудку танцевать будет, а в итоге сами под него легли.
— У Лутона есть покровитель повыше нас, — заметил Хмурый, — И вы все с ним знакомы. То, что ты, Сотников, остался в стороне, всего лишь передышка для тебя. Твои земли на самом краю княжества, ты просто пока не интересен Берендею. Так что не хвались пока своим нейтралитетом. Когда к тебе от него придут — петь уже будешь по-другому.
Сотников пожевал губами, думая над ответом, но так в итоге ничего и не сказал.
— А в общем ты прав. Надо посмотреть, как дела дальше пойдут, — подытожил Хмурый, — Все сидим тихо, и если что, сразу шлем соседям весточки. Выскочить по-одному ни у кого не получится, все замазаны. А сейчас начнется такая гнилая канитель, что мало не покажется никому.
***
— Какая-то игра в песочнице получилась, а не война, — Волк покачал головой, — Даже на Бхарате круче было. А тут постреляли, сидя в паре километров от цели, и все — победа.
— Дурак ты еще, Волчара, — взглянул на него Савельич, — Тебе мясо, кровь и кишки нужны? Иди на скотобойню работать, там насмотришься. А для солдата хорошо, когда безопасно и без потерь сражение выигрывается. Значит командование заботится о тебе, бережет и под пули не гонит на убой. Вот наши командиры молодцы — все придумали и рассчитали.
— Думаешь Головин с Мягковым придумали? — хохотнул Волк, — Думается мне, что это наш Швед постарался.
— Не без этого, — согласно кивнул головой ветеран, — Но и без волкодавов дело не обошлось. Ты мне лучше еще раз объясни, как у тебя получается так быстро.
— Не могу, Савельич, замучил ты меня в конец. Дай передохнуть. Телия же сказала, что нельзя постоянно пользоваться. Сожгу ресурс времени, потом валяться буду поленом.
— На словах-то я уже вроде как все понял, а вот…
— Во, Савельич, я что вспомнил-то! — хитро улыбнулся Волк, беззастенчиво перебивая старика, — Давай-ка немного троровского самогончика пригубим. В честь победы, так сказать. А то тебя потом супружница заарканит, и накроется наше мероприятие медным тазом.
— А чего ж не пригубить, повод достойный, твоя правда. Да только где же его тут взять-то… — Савельич умолк, завороженно глядя, как Волк медленно вытягивает из подсумка плоскую бутылку.
— Я ведь, как чувствовал, из дома утром с собой прихватил пузырь.
— Молоде-е-ец!
— Лови! — крикнул Волк, и перебросил бутылку Савельичу.
Но та полетела не по прямой, а немного вбок, и обоим стало ясно, что старик даже не успеет вскочить на ноги, чтобы ее перехватить.
— На словах он все понял… Теория без практики мертва, Савельич! — весело оскалился Волк, глядя на старика, сжимавшего в руках заветную бутылку с волшебной жидкостью.
***
Куликов медленно открыл глаза. Ничего не изменилось, его окружала непроницаемая тьма. Но он слышал вдалеке чьи-то неразборчивые голоса, а значит был жив.
"Ночь? Вряд ли, я бы все равно видел хоть какие-то тени."
Полежав так с минуту, он попробовал пошевелить пальцами правой руки. Те, вроде бы, отозвались на его команды. Он попробовал проделать тот же фокус со второй рукой.
— Да ты никак охренел, кожаный?! — услышал он возмущенный женский голос, — Я тут сижу около него, как последняя дура, а он, едва очнувшись, мне комбинации из трех пальцев крутит! Я тебя сейчас обратно в забвение отправлю! Причем, уже навсегда!
Куликов попробовал покрутить головой. Нет, вокруг была все та же темнота. И тут он почувствовал, как с его лица медленно сползает что-то теплое и липкое.
"Кожу сдирают!", — внезапно понял он, и заорал что было сил.
— Вот что ты орешь? Я тоже рада тебя видеть.
Ему пришлось зажмуриться от брызнувшего прямо в лицо яркого света, но даже сквозь закрытые веки тот обжигал его глаза. На них моментально выступили слезы.
— Ой, ну не плачь так, не хотела я тебя напугать, — раздался тот же голос, — Не буду я тебя убивать, обещаю. Черт, ненавижу когда плачут.
Приоткрыв немного веки, и сморгнув слезинки, Куликов увидел склонившееся над ним лицо Лепри.
— Привет, контрразведка! — весело сказала та, и шепотом сообщила, — А тебе Кириллов аж двадцать метров кишок вырезал. Я их забрала, потом жена Савельича колбасок домашних наделает. Обещала, что вкусные получатся, ты пальчики оближешь.