Данила молчал минуту или около того: услышанное оказалось слишком чудовищно. Никогда больше не вернуться домой… Застрять тут навсегда… Планы на будущее, мечты, устремления — все к черту, если только длинноухая бестия не соврала. Малый шанс, что она все это выдумала, чтобы озлобить Данилу и уговорить на смену места работы — но интуиция подсказала: все это правда. Обещание вернуть обратно с полуцентнером золота изначально было слишком уж заманчивым.
Разумовский рывком встал и принялся натягивать штаны. Роктис молча болтала ногой, сидя на подоконнике, понимание, что ее план где-то дал сбой, пришло к ней только когда Данила надел камзол, не застегивая, и направился к выходу.
— Э, душенька, куда это ты намылился?!
— Сама-то как думаешь? К королю. Вопросец к нему появился.
— Нет-нет, душенька, не получится. Как только ты спросишь короля, верно ли, что он не сможет отправить тебя домой, он сразу все поймет, и тогда ты сбежать уже точно не сможешь…
— А я и не собираюсь никуда сбегать, ведьма!
Тут Роктис уже перекосило всерьез.
— Давай я объясню тебе одну вещь, которую ты, глупец, не понимаешь! Если ты рыпнешься к королю — мне придется сбежать без тебя, смекаешь? Я сбегу, а ты останешься тут, и жить тебе без противоядия останется меньше недели. Так что выход у тебя, увы, только один — уйти со мной.
Данила заиграл желваками. Серьезно, а есть ли у него выбор? Если вернуться домой действительно нельзя — стоит ли трепыхаться? Убежать с ведьмой — а есть ли смысл? Стать ее цепным песиком, за которого ей дадут титул и замок? Не стоит овчинка выделки. «Но разве ж это жизнь, когда в цепях? Ну разве ж это выбор, если скован?» Да, Володя Высоцкий метко это подметил. Стоит ли цепляться за жизнь, если она намечается столь жалкой и дерьмовой?
Он посмотрел Роктис в глаза и отчеканил:
— Иди к черту, ведьма.
— Куда?! — не поняла посыл с употреблением неизвестного слова темноухая.
— Не «куда», а «к кому». К черту.
Разумовский резко крутанулся на пятках и вышел в предбанник, поймал удивленный взгляд охранника, но проигнорировал его. Выйдя в коридор, прошел до двери на лестничный колодец и встретился со вторым гвардейцем. Первый, идя следом, остановился позади.
— Дай пройти, — безапелляционно потребовал Данила.
— Не велено, без приказа…
— Плевал я и на твой приказ, и на того, кто тебе его дал. Уйди с дороги нахрен.
У гвардейца от удивления и возмущения вытянулось лицо. Ах ну да, ведь приказ же король отдавал вроде бы… ну и пофигу. Данила впился в глаза охранника взглядом в упор, выиграть поединок в гляделки не вышло, однако гвардеец несколько секунд спустя сделал шаг в сторону от двери, а затем увязался за инженером следом.
Несмотря на сумрак, разгоняемый только свечами — кристаллы, видимо, слишком дороги для дежурного света в пустынных коридорах — Разумовский легко отыскал путь к покоям короля, миновав пару постов.
Широкие двойные двери, ведущие в монаршие покои — единственные, охраняемые сразу двумя гвардейцами. Оба амбала стоят, скрестив руки на груди, прямо перед створками, словно говоря всем своим обликом: никто не войдет.
Данила вместе с двумя своими провожатыми подошел прямиком к ним.
— Мне нужно к королю.
— Входа нет.
— А надо чтоб был.
Один из них с высоты своего роста взглянул на Данилу, как на идиота:
— Король спит!
— А мне плевать. Пусть проснется.
— Исключено.
Ну ладно же. Разумовский повернулся, его взгляд упал на красивое витражное окно. Если подумать, то окна короля должны быть соседние, или через одно-два. Он шагнул к стене, снял с нее канделябр с тускло мерцающим кристаллом — и еще до того, как охранники успели ему помешать, запустил им в окно.