— Что за кристалл? — удивился Данила.
— Да стихийные кристаллы, — пояснила Роктис и указала рукой на люстру: — только эти — кристаллы света, а то — огня. Когда их создают, они впитывают в себя силу стихии, а потом, когда их будят — обычно напевом или свистом — отдают обратно. Эти — отдают свет, а огненные — огонь. Хорошая штука для не-магов, если надо огонь разжечь, к примеру, под дождем или из сырых дров.
Данила взялся за подбородок.
— Их маги делают?
— А кто ж еще?
— И… что они могут впитать?
— Любую силу стихии. Маги заряжают кристаллы для себя магической силой — но это уже другой разговор.
— И молнию?
Роктис пожала плечами:
— Ну можно и молнию. Только не представляю себе, как потом силу молнии применять.
— А гоблины — представили. Вот, значит, как они сделали ту ограду, что я разрушил… Понятно. Так, парень, что там дальше с легким?
— Да все. К легкому идут две трубки потолще, не считая той, что уходит к кубу, и несколько тоненьких.
— Нарисуй-ка.
Тот послушно изобразил расположение частей установки и соединительные трубки.
— Так… вот тут что?
— Вот этот металлический пузырь, который самый большой — в него, наверно, наливали воду. Хотя он тоже весь продырявлен и разорван — там на дне немного влаги осталось.
— Ясно. А это что за пузырь?
— А вот не ведаю. Отсюда шли главные трубки к легкому, где кристалл, и к шее. К голове всего две трубки — одна из того куба, вторая как раз из этого пузыря. Именно пузырь этот и горел, из него огонь ручейками растекался.
— А это что за квадратик?
— А тут был труп орка-карлика. И там были ручки, похожие на помпу.
— А перед ним?
— Здесь сидел гоблин, как раз над легким. Когда дракона поразило молотами, гоблин пытался выбраться, но его сварило паром, который вырывался из легкого. А потом дракон лопнул с белым паром и черным дымом.
— Дракон ведь, — вставил слово Кэлхар, — мог дышать и тем, и другим. И раскаленным паром, и огнем.
— А это что за ниточки?
— Цепочки. Они тянулись внутри шеи, и тут вот такая шестерня у самой головы, что если тянуть за цепочки, то они работают как поводья у лошади. Голова у дракона поворачивается. Они обе разорвались, но обрывки, вроде бы, шли к двум ручкам в той яме, где гоблин сидел. К гоблину отовсюду много цепочек шло, но все порвались.
Данила еще раз взглянул на рисунок. Что ж, теперь он хотя бы в общих чертах представляет себе принцип работы дракона. Паровая машина, использующая волшебство вместо топлива, а также, видимо, имеющая резервный бак для горючей жидкости, которую может использовать и как огнеметное топливо. Что ж, по крайней мере, инженер получил ответ на вопрос, как гоблины сумели скомпоновать паровой двигатель в столь малый объем. Экономия места за счет отсутствующих хранилища топлива и топки. Резервный бак хоть и есть, но он маленький, топлива в нем вряд ли хватает надолго.
— Послушайте, господа, — сказал внезапно король, — а у гоблинов что, есть маги?
Присутствующие переглянулись.
— Никогда не слышал, — ответил граф Марней, остальные согласно закивали.
— Вот и я никогда не слышал. Я был убежден, что у них такого дара в принципе нет. Тогда, йоклол бы взяла, откуда у них стихийные кристаллы?
— Трофеи? — предположил Кэлхар.
Роктис снисходительно усмехнулась:
— Ну допустим, огненные кристаллы они захватили, хотя ни один маг не станет делать слишком большие кристаллы, потому что при линейном увеличении размера трудность возрастает нелинейно, в разы. А кристаллы с молнией, о которых Данила говорил — они откуда? Кто-то хоть раз слышал о том, чтобы какой-либо маг заряжал кристалл силой молнии? Однако я подтверждаю, что у подземных гоблинов, которые водились у нас в Подземье, никогда ни о каких магах не слыхивали. Это магически бездарный народец, причем напрочь бездарный.
— Значит, им кто-то помогает!
— Это очевидно. Знать бы, кто…
— Надо думать, тот, кто снабдил их огнестрелом и драконами, — предположил Данила, — потому как мне не очень-то и верилось, что они все это изобрели сами. По крайней мере, теперь мы точно знаем, что у них есть союзники. Кто-то должен был их научить.