Т'Альдин чуть подумал и ответил:
— Дайте мне письмо на вашем языке с распоряжением привести нас сюда. Иначе наша, эм-м, гостья просто не пойдет домой, чтобы не привести нас следом. А еще лучше — пошлите пару воинов, потому что если я принесу письмо, она все равно не поверит мне, подумает, что подделка.
Старейшина снял со своей шеи странный сигиль на цепочке:
— Поверит, если дашь ей это. А, и еще я забыл сказать, что под теми горами, куда ты собирался вначале, уже давно нет городов дроу.
— Почему?
— Землетрясение, очень сильное. Это произошло еще когда меня на свете не было. Большинство тамошних дроу поднялись на поверхность… И ассимилировались. И ныне их потомки подобны вам лишь внешне. И ненавидят подземных дроу еще сильнее, чем все остальные, потому что знают, какие вы, лучше кого-либо другого.
Глава 8
Пообедал Данила сытно и вкусно: похлебка из мяса и не пойми чего еще, котлетки из птицы, пирог с ягодами и сыром, пудинг и что-то, похожее на шербет. Жить можно. Еще слуги подали блюдце пирожных с заварным кремом, на которые Разумовский сразу положил глаз, но прямо посреди обеда, как только слуги вышли прочь, в его покои вторглась Роктис.
— О, мои любимые пирожные! — обрадовалась она, блюдце с лакомством сразу же перекочевало со стола в ее изящные цепки ручки.
Второго кресла в комнате не нашлось, потому ведьма уселась на подоконник с таким видом, словно это она хозяйка комнаты.
Данила скандалить не стал, но спустить такую наглость не мог.
— Тебя там в темнице пирожными не кормят? — сочувственно произнес он.
— Кормят, каждый день, — заверила его Роктис, не обратив внимание на иронию, — но ты же понимаешь, пройти мимо такого деликатеса крайне трудно… Это мои любимые. У нас в Подземье крем делают из молока рофов, на вкус — совсем не то. Да и сахарку под землей не сыскать.
— Ты что, в свободное время так и ходишь по чужим покоям и тыришь у всех со стола еду?
— Нет, что ты. Я просто зашла посмотреть, как ты тут.
— Со мной все хорошо, по крайней мере, было все хорошо, но потом ты появилась.
— Ах-ах-ах, какой же ты колючий. Я вообще-то по делу зашла. Ты нынче собрался на совет, будешь там с важными людьми и дворянами заседать, а одет — нет сил смотреть без слез. Ну что это на тебе за обноски, а?
— Да уж что дали — то и одел.
— Оно и плохо. Надо соблюдать приличия.
— Плевал я на приличия. Мое дело — сделать оружие, и мы, наконец, расстанемся.
Роктис презрительно наморщила свой прелестный носик:
— Ты, может, и привык одеваться как нищий, но каково мне, леди Роктис, охранять такое вот чучело?
— А это уже твои проблемы, — сдерживая раздражение, отрезал Данила.
— Ай-яй-яй, — покачала головой Роктис, — какой ты злой и нехороший, душенька. А я ведь только что целых четыре часа проторчала в своей лаборатории, готовя для тебя противоядие… А ты вот так грубо со мной… Ты не думал, что я могу обидеться и не дать его тебе, а, душенька?
Инженер с трудом улыбнулся, хотя эта Роктис его бесила все больше и больше. Он невзлюбил ее при первом же знакомстве, трудно испытывать теплые чувства к той, для которой ты лишь игрушка, на которой можно продемонстрировать мастерство пыточного дела и выслужиться. Вот и сейчас, гадина, откровенно глумится, используя свое положение. Ну почему такое прелестное создание укомплектовано такой черной душой?!
— А ты сама не думала, что будет с тобой, если ты мне его не дашь? — сказал Данила, и его улыбка стала чуть искреннее: приятно поставить зарвавшуюся паскуду на место.
Роктис тоже улыбнулась:
— А ты не дурак. Я, конечно же, шутила, душенька, ведь я все-таки хорошая, что бы там Йонгас про меня не рассказывал. Держи вот.
Она протянула ему маленький флакончик с бесцветной жидкостью. Данила раскупорил и принюхался.
— Пахнет премерзко.
— Ты еще на вкус не пробовал. Его надо закусывать чем-то сладеньким, душенька. Правда, пирожные я съела, хи-хи. Вылей его в шербет и так пей.
Данила без предупреждения выбросил пузырек в окно. Роктис буквально остолбенела, а Разумовский принялся кушать пирог с сыром как ни в чем не бывало.