Надвратная башня нависала над нами, будто бы каменный исполин. Её зубцы, похожие на оскаленные клыки, вгрызались в низкое небо. Двое стражников в полном облачении, в кольчугах и с алебардами, скрестили древки, преграждая путь. Увидев герб на дублете господина и узнав его лицо, они тут же разомкнули оружие и ударили кулаками в грудь, приветствуя. Господин лишь кивнул, и мы въехали под гулкие своды ворот. Здесь пахло конским навозом и копотью факелов.
Внутренний двор замка встретил нас суетой. Это был огромный прямоугольник, стиснутый со всех сторон высокими стенами. По левую руку тянулись конюшни, откуда доносилось ржание и стук копыт. Справа возвышалась кузница, и оттуда летели звонкие удары молота о наковальню, перемежаясь с шипением раскалённого железа, опускаемого в воду. Прямо перед нами, в дальнем конце двора, высилась главная цитадель, донжон Эренгарда, сложенный из тёмного, почти чёрного гранита. Его стены, казалось, впитали в себя столетия дождей и копоти, став шершавыми и мрачными на вид.
Я вертел головой, рассматривая всё вокруг. Двор был огромен, больше, чем мне казалось снаружи. По периметру тянулись различные постройки. Я разглядел оружейную, из окон которой вырывался жаркий воздух и слышался лязг металла. Рядом с ней стояла небольшая часовня. Дверь её была приоткрыта, и оттуда доносилось монотонное пение, видимо, послушники читали полуденные молитвы.
С другой стороны двора виднелись казармы стражи. Длинное двухэтажное здание с маленькими окнами, под каждым из которых торчали железные решётки. У входа в казармы стояли двое солдат, беседующих и покуривающих трубки. Увидев господина Ингвара, они выпрямились и отдали честь, приложив руки к шлемам.
В центре двора был колодец, выложенный из того же тёмного камня, что и стены. Над ним возвышался деревянный навес, а рядом стояло деревянное ведро на цепи. У колодца две служанки набирали воду. Одна, постарше, грузная, орудовала воротом, поднимая полное ведро. Вторая, помоложе, придерживала кувшин, в который переливали воду. Обе были в простых платьях из грубого полотна и белых передниках.
Рядом с колодцем, на широкой скамье, сидел старый солдат. Должно быть, ветеран. Одна нога его была деревянная, вытянута вперёд, а на коленях лежала потрёпанная шляпа. Он чинил её, вдевая нитку в иглу и бормоча что-то себе под нос. Седые волосы торчали клочьями.
Воздух во дворе наполнялся звуками и запахами. Лязг из кузницы смешивался с ржанием лошадей, скрипом телег и криками конюхов. Пахло навозом, дымом, раскалённым железом, потом и кожей. Это был запах жизни, бурлящей, трудовой, никогда не останавливающейся.
У крыльца цитадели толпились слуги, конюшие и пажи. Господин Ингвар грузно сполз с седла, едва не наступив мне на ногу, и швырнул поводья подбежавшему вихрастому мальчишке в короткой тунике.
— Не вздумай расседлать, — бросил он ему. — Мы ненадолго. А ты, постой здесь, парень.
Я остался ждать у подножия широкой лестницы, ведущей ко входу. Лестница была сложена из тех же тёмных гранитных плит, стёртых тысячами ног. По бокам её стояли каменные чаши, в которых даже днём горел огонь, отбрасывая на ступени дрожащие тени. Я глазел по сторонам, впитывая атмосферу. Здесь всё дышало властью и древностью. Даже голуби, воркующие под стрехой конюшни, казались здесь какими-то важными, сытыми.
Наконец господин махнул мне рукой, и я поспешил за ним вверх по лестнице. Тяжёлые, окованные бронзой створки дверей оказались распахнуты, и мы шагнули в прохладный полумрак главного коридора. Пол здесь был выложен плитами серого и белого мрамора, образующими геометрический узор. Стены завешаны гобеленами. Сцены охоты на вепря, коронации давно почивших королей, битвы с горными кланами. Краски на них выцвели, но золотые и серебряные нити всё ещё поблёскивали в свете редких окон.
Я вертел головой, стараясь не выдать своего изумления, но, кажется, безуспешно. Мы прошли мимо двух служанок, нёсших стопки чистого белья. Девушки были миловидны, в опрятных платьях с белыми передниками, волосы убраны под чепцы. Одна из них, темноволосая, с задорным носом, поймала мой взгляд и едва заметно улыбнулась, опуская глаза. Я чуть не споткнулся на ровном месте.
Далее нам встретился важный слуга, мажордом или кто-то вроде него. Сухой, как жердь, старик в длинной мантии тёмно-зелёного сукна, с золотой цепью на груди. Он скользнул по мне оценивающим взглядом, словно прикидывая, сколько грязи я могу натащить на его драгоценные мраморные полы, но, увидев господина Ингвара, почтительно склонил голову и указал рукой направление к Гремящему Чертогу.