Но не успел я сделать и нескольких шагов, как мир позади меня разорвался на куски.
Сперва пришёл звук. Оглушительный, низкий грохот, от которого заложило уши и завибрировало всё внутри. А затем в спину ударила волна горячего воздуха, плотная, словно кузнечный молот. Меня швырнуло вперёд, оторвав от земли. Я пролетел, кажется, целую вечность, прежде чем рухнуть лицом в жидкую грязь, перемешанную с дождевой водой. Рот и нос мгновенно забило вонючей жижей. В глазах потемнело.
Но тело сработало быстрее разума. Привычка, выработанная годами жизни в трущобах, где опасность поджидала за каждым углом. Если что-то происходит, то сразу ползи в укрытие. Я перекатился, отплёвываясь и хватая ртом воздух, и забился за большую бочку, стоявшую у стены. В бочке плескалась дождевая вода, и сейчас она показалась мне самым надёжным укрытием на свете.
Я осторожно выглянул из-за своего убежища, и увиденное заставило меня замереть. Лечебница горела. Нет, не так. Лечебница представляла собой пылающий остов того, чем она была всего несколько мгновений назад. Крыша, крытая дранкой, исчезла полностью. На её месте в серое небо вздымался столб оранжево-чёрного пламени и густого, жирного дыма. Половина каменной стены, выходившей на площадь, отсутствовала. Её словно выгрыз огромный зверь. Обломки дерева, камни, щепки — всё это разлетелось на десятки шагов вокруг. Воздух наполнился запахом гари, горящей плоти и чего-то ещё, острого и химического. Магический взрыв. Точно.
В нескольких шагах от меня, прямо посреди площади, лежало изуродованное тело. Вернее, то, что от него осталось. Я не сразу опознал в этом почерневшем, скрюченном куске мяса магистра Варфоломея. Его узнаваемый нос-слива превратился в обугленный нарост на черепе. Одежда сгорела, прикипев к коже. Одна рука была оторвана по локоть и валялась поодаль, а пальцы её всё ещё мелко подрагивали, словно пытаясь нащупать несуществующий пульс. От тела поднимался дым, смешиваясь с дождём.
Рядом с ним, в двух шагах, лежала его шапка. Та самая войлочная шапка, которую он натянул вместо парадной мантии. Она не сгорела, а лишь обуглилась по краям, и внутри неё, словно в чаше, скопилась дождевая вода, окрашенная сажей в чёрный цвет. Мелочь, совершенно ненужная деталь, но почему-то именно она врезалась мне в память острее всего. Шапка мёртвого лекаря в луже грязной воды. Я смотрел на неё и не мог отвести глаз, словно в этой дурацкой шапке заключался весь смысл того, что произошло. Человек жил, лечил людей, плакал над мёртвыми учениками, носил эту шапку. А теперь лежит обугленный, и шапка его ещё цела. Несправедливо. Бессмысленно. Как и всё в этом проклятом мире.
Я с трудом оторвал взгляд и огляделся. Площадь, ещё минуту назад пустынная и тихая, превратилась в поле боя. Обломки дерева и камня были разбросаны повсюду. Из развалин лечебницы вырывался огонь, жадный, ненасытный, несмотря на дождь, который заливал его сверху, но не мог потушить. Пламя лизало камни, перескакивало на деревянные перекрытия, поднималось к небу, окрашивая низкие тучи в багровый цвет.
Чуть дальше орал некромант Альдрик. Орал он жутко, захлёбываясь, словно свинья на бойне. Я перевёл взгляд и почувствовал, как к горлу подступает желчь. Альдрик стоял на коленях. Его чёрное одеяние было разорвано и пропитано кровью. Но самым страшным были его руки. Вернее, их отсутствие. Обе руки были оторваны взрывом по плечи. Из рваных, обугленных культей толчками выплёскивалась тёмная, почти чёрная кровь, заливая его колени и землю вокруг. Он раскачивался взад-вперёд и выл, запрокинув обожжённое лицо к небу. Глаза широко раскрыты, но, кажется, ничего уже не видели. Только боль. Бесконечную, всепоглощающую боль.
А за его спиной, у стены, лежали двое громил. Те самые, что гнались за мной с дубинками. Им повезло меньше, чем некроманту. Один лежал ничком, и из его спины торчал здоровенный обломок деревянной балки, пронзивший тело насквозь. Второй сидел, прислонившись к стене, и смотрел прямо перед собой остановившимся взглядом. Половины его черепа не было. Срезало, словно бритвой. На сером камне стены за его спиной расплывалось алое пятно с ошмётками чего-то серо-розового.
Я сглотнул вязкую слюну и снова перевёл взгляд. И тут я его увидел. В дыму, на противоположной стороне площади, стояла фигура. Человек в тёмно-красной рясе. Капюшон был откинут, открывая бледное, измождённое лицо с фанатичным блеском в глазах. Монах Огня. Один из тех, что стояли за спиной жреца Бранда на Совете. Его руки были подняты, и с кончиков пальцев ещё срывались крошечные искры, гаснущие под дождём.