Я отвернулся. Ладони были мокрыми не только от дождя. Пот, липкий и холодный, покрывал всё тело. Рубаха прилипла к спине. Во рту пересохло, и язык казался деревянным. Я сглотнул вязкую, горькую слюну.
В стороне от основного боя я заметил маленькую группу людей. Не солдат. Обычных горожан. Мужчины и одна женщина. Они стояли у стены дома, прижавшись друг к другу, и лица их были искажены ужасом. Они не сражались и не бежали. Просто стояли и смотрели на происходящее, парализованные страхом, как мыши перед змеёй.
Один из мужчин, пожилой, с бородой, вдруг закричал. Не слова, а просто крик, протяжный, высокий, надрывный. Крик человека, чей разум не выдержал увиденного и лопнул, как перетянутая струна. Он схватился за голову и начал биться лбом о стену дома, раз за разом, оставляя на камне красные следы. Никто из стоящих рядом даже не попытался его остановить. Они были слишком заняты собственным ужасом.
Звуки стояли невыносимые. Крики боли. Рычание мертвецов. Лязг оружия. Треск пламени. И непрерывный, надрывный звон колоколов, который, казалось, ввинчивался прямо в мозг.
«Нет, — подумал я, чувствуя, как страх ледяной рукой сжимает внутренности. — Нет, нет, нет. Я туда не пойду. Это безумие. Там… Там их десятки. И они горят. И они жрут людей. Я туда не пойду. Господин, прости. Я не могу».
Я уже хотел отступить, развернуться и бежать прочь, подальше от этого ада, как вдруг услышал его. Знакомый голос. Хриплый, грубый, прорывающийся сквозь шум битвы.
— Держать строй, псы поганые! — орали из дыма. — Не ломаться! Бей в голову! В голову, я сказал, тупые вы ублюдки!
Я замер. Из дыма, размахивая мечом, выходил господин Ингвар. Он был без шлема. Его лицо, и без того красное и отёчное, сейчас было залито кровью и копотью. Волосы, седые и редкие, прилипли ко лбу. Волчья голова на его дублете заляпана грязью и чем-то бурым, что могло быть только кровью. В руке он сжимал свой полуторник, и лезвие его было алым.
Рядом с ним, спина к спине, сражались несколько его людей. Я узнал их. Все они носили такие же чёрные дублеты с серебряной волчьей головой. Старый Гюнтер, седой ветеран. Молодой Рольф, здоровый парень с бычьей шеей, который вечно ржал над моими шутками. И ещё двое, чьи имена я никак не мог запомнить. Они рубились отчаянно, прикрывая друг друга.
Господин отбивался от двух заражённых сразу. Один, высокий мужчина в рваной одежде, лез на него, вытянув руки. Ингвар взмахнул мечом и снёс ему полчерепа. Клинок вошёл в голову с влажным хрустом, и мертвец рухнул, как будто подкошенный. Второй, женщина с вытекшим глазом, попыталась вцепиться ему в ногу. Господин пнул её сапогом в голову, и она отлетела назад, упав в лужу. Он шагнул к ней и добил ударом сверху.
«Жив, — пронеслось у меня в голове. — Старый пьяный дурак. Жив».
Я смотрел на него и чувствовал, как в груди смешиваются два чувства. Облегчение и ужас. Облегчение от того, что он жив. Ужас от того, что мне, возможно, придётся идти туда. К нему. В это пекло.
«Ты же трус, — сказал я сам себе. — Ты всю жизнь трус. Ты бегаешь от драк, ты прячешься за спины других. Беги. Спрячься. Никто тебя не осудит. Никто даже не узнает. Господин, скорее всего, сдохнет там, и ты станешь свободен. Пойдёшь в кабак, найдёшь себе нового хозяина. Или сопьёшься и сдохнешь в канаве. Какая разница?»
Я потрогал за поясом свой кинжал. Маленький, жалкий кусок металла. Что я смогу им сделать? Против этих тварей? Против огня? Против смерти?
«Но кто тогда будет наливать ему вино? — вдруг подумал я. — Кто будет чистить его доспехи? Кто будет слушать его пьяные байки о старых сражениях? Кто будет получать от него подзатыльники и обзывательства? Кто… Кто вообще будет помнить, что он жил?»
Я выхватил кинжал. Рукоять, холодная и липкая от моей ладони, легла в руку. Я сделал глубокий вдох. Воздух, пропитанный дымом и гарью, обжёг лёгкие. И я побежал. Прямо в ад.
Я бежал, уворачиваясь от летящих искр. Они жалили лицо, оставляя крошечные ожоги, но я не обращал внимания. Передо мной, на брусчатке, лежал труп стражника. Горло его было разорвано, и из раны всё ещё сочилась кровь, смешиваясь с дождевой водой. Глаза, остекленевшие и пустые, смотрели в серое небо. Я перепрыгнул через него, стараясь не смотреть. Нога поскользнулась на чём-то мокром и липком. Кровь. Чья-то кровь, размазанная по камням. Я чуть не упал, но удержал равновесие и побежал дальше.