Я выдернул топор из его черепа и повернулся к волшебнице. Она лежала на земле, глядя на меня расширенными от ужаса глазами. В них, вместе со страхом, мелькнуло что-то ещё. Недоумение. Словно она не могла понять, почему этот грязный оборванец, которого она видела первый раз в жизни, только что спас её.
— Вставай! — рявкнул я, хватая её за руку.
Я рванул её вверх, не церемонясь. Она вскрикнула от боли в ушибленном боку, но я не обратил внимания. Сейчас было не до нежностей. Рывком поставил её на ноги. Она покачнулась, но устояла.
Я огляделся. В десяти шагах, прижав уши и дрожа, стояла чья-то лошадь. Чудом уцелевшая, напуганная, но живая. Рядом с ней валялся труп ещё одного мертвеца, видимо, того, что пытался на неё напасть. Лошадь всхрапывала, перебирала копытами, но не убегала. Ждала хозяина, который, возможно, уже мёртв.
— Туда! — крикнул я, таща Сайлу за собой.
Но она упёрлась. Её ноги, казалось, приросли к земле. Волшебница смотрела в сторону, туда, где лежали растерзанные тела послушниц, и её глаза были пустыми, остекленевшими. Шок. Она находилась в шоке. Губы шевелились, беззвучно шепча имена. Мира. Лианна. Карина. Марсия.
— Шевелись, твою мать! — рявкнул я ей прямо в лицо, дёргая за руку так, что она чуть не упала. — Ты хочешь сдохнуть здесь, как твои девчонки, тупая дура?! Хочешь, чтобы эти ублюдки в рясах поджарили тебя заживо?! А ну очнись, колдунья драная! Твои слёзы им не помогут! Ты можешь горевать потом, если выживешь! А сейчас, ноги в руки и бегом, пока я тебя за волосы не потащил к чертям собачьим!
Она вздрогнула. Глаза, только что пустые, сфокусировались на мне. В них мелькнула искра. Не благодарности, а ярости. Она словно очнулась от гипноза. Её лицо исказилось, но теперь это была не растерянность. Это была злость. Злость на себя, на монахов, на весь этот проклятый мир.
Она рванулась вперёд, к лошади, уже не нуждаясь в моей поддержке. Я бежал рядом, прикрывая её сбоку. Мы достигли кобылки. Сайла попыталась залезть в седло, но ушибленная нога подвела. Она оступилась, едва не упав.
Я не стал ждать. Я подхватил её, чувствуя ладонями упругую плоть сквозь мокрую ткань, и буквально закинул в седло. Волшебница ойкнула, но удержалась, вцепившись в поводья. Я поставил ногу в стремя, собираясь сесть впереди неё.
И в этот момент к нам подобрался второй мертвец. Я не заметил его. Он появился словно из-под земли, из дыма. Его рука, холодная и липкая, вцепилась в подол плаща Сайлы.
— Отвали! — взвизгнула она.
Треск ткани. Плащ, а вместе с ним и значительная часть платья, с треском оторвались, обнажая волшебницу. Она вскрикнула, хватаясь за остатки одежды. Мертвец, не удовлетворившись плащом, потянулся к её щиколотке.
Я, уже сидя в седле впереди неё, обернулся. Кадавр тянул её вниз, и его гнилые зубы уже клацали в опасной близости от её ноги.
— Иди к чёрту! — рыкнул я, замахиваясь топором.
Удар сверху вниз. Лезвие обрушилось на голову мертвеца, проломив череп, словно яичную скорлупу. Он отпустил ткань и рухнул на землю.
Я не стал ждать, пока появятся новые, а просто врезал пятками в бока лошади, сжимая их изо всех сил.
— Пошла! Пошла, тварь упрямая!
Лошадь всхрапнула, заржала и сорвалась с места. Галопом. Мы понеслись сквозь дым и огонь, прочь от этого проклятого места.
Вокруг продолжали грохотать взрывы. Монахи Огня швыряли шары, не разбирая, где свои, где чужие. Пламя перекидывалось всё дальше, пожирая дом за домом. Горящие обломки летели во все стороны, словно стрелы. Я пригибался к гриве лошади, чувствуя, как Сайла вцепилась в меня сзади. Пальцы, цепкие и дрожащие, впились в мои плечи.
Мы неслись через площадь. Я направлял лошадь туда, где дым был реже, где, как мне казалось, находился выход. Впереди, в дыму, возникла фигура. Человек в тёмно-красной рясе. Монах Огня. Он стоял, раскинув руки, словно приветствуя нас. На его ладонях, обращённых к небу, загорался новый огненный шар. Сперва маленькая искра, а потом пульсирующий сгусток пламени, растущий с каждым мгновением. Лицо с откинутым капюшоном, было безумной маской. Глаза горели фанатичным огнём. Всё, что движется, должно было очиститься в Пламени.
— Очиститесь! — завопил он, и его голос перекрыл даже шум пожара. — Очиститесь в священном Пламени! Отдайте свою скверну огню!