В библиотеке повисла тишина. Тяжёлая, как свинец. Я сидел в своём углу и чувствовал, как мурашки бегут по спине. Вот, значит, как. Вот кто за этим стоит. Не случайность. Не беда, прилетевшая с моря. Рукотворная катастрофа. Спланированная, оплаченная, срежиссированная.
Монахи привезли чуму. Намеренно. Заразили город. А потом пришли как спасители, с огнём и молитвами, чтобы на руинах построить свою власть. Сколько людей погибло ради этого? Сотни? Тысячи? Мне вспомнились серые лица моряков в порту. Лекарь Варфоломей. Рыжая послушница, растерзанная мертвецами. Стражник с разбитым носом, хохочущий за секунду до смерти. Все они были фигурами в чужой игре. Пешками, которых сбросили с доски, не задумываясь.
И мой господин. Ингвар. Старый пьяный дурак, который взял меч и пошёл туда, куда совесть велела. И лёг там, в грязи, среди мертвецов, которых привезли святые отцы.
Мне захотелось блевать. Не от вина. От осознания.
Вейн стоял, сложив руки за спиной, и ждал реакции. Его лицо оставалось бесстрастным, но в глазах я видел то, что он прятал за маской профессионального равнодушия. Злость. Тихую, методичную злость человека, который раскопал правду и теперь ждёт, когда ей найдут применение.
Сайла сжала подлокотники кресла с такой силой, что дерево жалобно скрипнуло.
— Бранд, — произнесла она, и имя жреца прозвучало как проклятие. — Он знал. С самого начала. На Совете он говорил об очистительном огне, о демонах, о «Глодающих». Он уже всё спланировал. Он знал, что зараза придёт, потому что сам её послал. И когда магистр Варфоломей пытался спасти людей, монахи уже готовились сжечь лечебницу. Они всё знали.
— Не все монахи, — уточнил Вейн. — Заговор был ограничен. Бранд, его ближайший круг, десяток, может, полтора посвящённых. Остальные послушники и монахи, скорее всего, были просто пушечным мясом. Фанатиками, которых накормили верой и послали умирать. Они искренне верили, что чуму наслал Камень за грехи короля. Потому что Бранд им так сказал.
Волшебница покачала головой. Медленно, будто взвешивая каждое слово.
— Красивый план, — произнесла она с ледяной яростью. — Привезти чуму, обвинить корону, дождаться хаоса и прийти спасителем. Только он не учёл одного.
— Чего? — спросил Бейр.
— Что мертвецы не различают, кто в красной рясе, а кто нет. Что огонь не разбирает, кого жечь. И что один грязный оруженосец с топором окажется в нужном месте в нужное время.
Она бросила быстрый взгляд в мою сторону. Мимолётный, почти незаметный. Но я его поймал. И в этом взгляде было что-то, чего я не ожидал. Не благодарность. Не нежность. Просто признание факта. Простой факт, который она констатировала с той же холодностью, с какой говорила обо всём остальном.
— А теперь ещё одно.
Вейн достал из папки ещё один документ, исписанный мелким, убористым почерком.
— Пока вы были на площади, пока город горел, здесь, в замке, произошёл переворот. Принц Гарет объявил себя регентом. Король при смерти, не встаёт с постели, лекаря говорят, что до утра не дотянет. Королева и принцесса изолированы в своих покоях «для их же безопасности». Принца поддержал дом Корбеттов. Лорд Хьюго Корбетт и оба его сына уже здесь, в замке. Их люди заняли ключевые посты. Ворота, донжон, арсенал.
— А король? — спросила Сайла, и в её голосе, впервые за всё время, прозвучала тревога.
Вейн помолчал. Выдержал паузу. Это была профессиональная привычка. Люди, которые допрашивают других, знают цену молчанию.
— Жив, — ответил он наконец. — Пока. Лекаря при нём безотлучно. Кашель усилился, была кровь. Но его величество упрям. Держится.
— Значит, ещё не всё потеряно, — произнесла Сайла, и в её глазах мелькнул огонёк расчёта.
— Не всё, — согласился Вейн. — Но времени мало. Если король умрёт до того, как мы предъявим доказательства заговора монахов, принц Гарет укрепится на троне. А Корбетты позаботятся о том, чтобы все свидетели замолчали. Навсегда.
Бейр, молчавший всё это время, постучал посохом о пол.
— Есть ещё одна проблема, — произнёс он, и его голос звучал мрачно. — Принц не просто мальчишка на троне. Он заключил союз с кем-то ещё. С кем-то, кого я не могу пока определить. Когда я пытался прощупать его ауру, я наткнулся на стену. Магическую защиту. Очень сильную. Такую, которую не ставят обычные придворные маги. Кто-то прикрывает принца извне.
Сайла нахмурилась.