Бейр поднялся из кресла. Старик двигался на удивление быстро для своих лет. Перехватил посох обеими руками, и камень на навершии вдруг вспыхнул мутным, холодным светом, словно луна за облаками.
— Идём, — бросил он Сайле. — Мой щит их задержит. Но мне нужна твоя поддержка.
Сайла посмотрела на него. Её лицо было бледным. Она выдохлась на площади, я знал это. Но она кивнула. Без слов. Без колебаний.
— Началось.
Она рванулась к двери. Мантия взметнулась за её спиной, словно крылья. Бейр, кряхтя, поднялся, опираясь на посох, и пошёл за ней. Вейн, захлопнув папку, последовал за ними. Никто не посмотрел в тёмный угол, где сидел я.
Я поднялся, чувствуя, как хрустнули колени. Суставы были деревянными, негнущимися, словно я просидел здесь не час, а целую вечность. Но тело, хоть и протестовало, всё же слушалось. Привычка. Когда тебя с детства пинают, толкают и гоняют, тело учится подниматься. Каждый раз. Сколько бы раз ни упал.
Я взял топор. Рукоять легла в ладонь как старый знакомый. За один день это оружие стало продолжением моей руки. Я знал его вес, его баланс, ту точку на рукояти, где хватка была самой удобной. Смешно. Утром я не умел держать ничего тяжелее кружки с элем. А сейчас топор казался мне естественнее, чем ложка.
Из коридора доносились крики. Лязг металла. И треск, глухой, тяжёлый, от которого вибрировали стены. Магия. Стихия против стихии. Огонь против воздуха. Жрецы против магов. А между ними, как всегда, простые люди. Солдаты, стражники, слуги. Те, кого не спрашивали, хотят ли они умирать.
Сайла, Бейр и Вейн уже скрылись в дверном проёме. Я видел их спины, удаляющиеся по коридору. Спины людей, которые знали, что делают. Или хотя бы делали вид, что знают. А я побежал за ними, как побитый пёс за хозяином. Не потому, что хотел. Потому что больше некуда было идти.
Коридор тонул в дыму и криках. Факелы на стенах чадили, бросая на каменные стены дрожащие оранжевые тени. Дым был густым, едким. Он щипал глаза и проникал в лёгкие. Солдаты вперемешку со слугами метались по коридору, не понимая, куда бежать. Кто-то кричал, отдавая приказы. Кто-то звал на помощь. Раненых волокли по полу, оставляя на каменных плитах тёмные, влажные полосы.
В конце коридора, там, где должна была быть восточная стена, зиял пролом. Огромная дыра, словно в замок врезался каменный кулак великана. Груда камней, щебня, обломков дерева. И сквозь эту груду, перелезая через камни, лезли фигуры в тёмно-красных рясах. Монахи Огня. Их лица были отрешёнными, безумными. Глаза горели фанатичным огнём. С воздетых ладоней срывались огненные шары, небольшие, пульсирующие жаром, шипящие в дыму. Они летели вглубь коридора и взрывались, сотрясая стены, выбивая двери, поджигая всё, что могло гореть.
Защитники замка пытались держать строй. Несколько солдат с гербом Корбеттов, три ворона на серебряном поле, выставили щиты, образовав подобие стены. За их спинами лучник пускал стрелы в пролом, стараясь попасть в монахов. Одна стрела нашла цель, пригвоздив культиста к каменной кладке. Он обмяк, повис, и его ряса начала тлеть от собственного угасающего огня. Двое других монахов перешагнули через его тело и одновременно швырнули огненные шары. Один ударил в щит. Дерево вспыхнуло, будто пропитанное маслом. Солдат закричал, роняя горящий щит, и второй шар ударил ему в грудь. Крик оборвался.
Сайла вскинула руки. С её пальцев, дрожа от напряжения, сорвалась воздушная волна. Плотная, видимая глазу, как дрожащее марево над раскалённой дорогой. Она ударила в пролом, в группу монахов, что лезли через камни. Троих отшвырнуло обратно, в темноту за проломом. Они ударились о камни, как тряпичные куклы, и затихли. Но Сайла покачнулась. Её лицо, и без того бледное, стало белее мела. По вискам струился пот. Силы были на исходе. Она выложилась на площади, а теперь тратила последние крохи.
Бейр поднял посох. Вокруг него задрожало мерцающее марево. Магический щит. Он расширился, прикрыв часть коридора, отсекая защитников от пролома. Огненные шары, летящие от монахов, ударялись о щит и гасли, рассыпаясь искрами, не причиняя вреда.
— Держать пролом! — крикнула Сайла солдатам.
Голос, усиленный магией, перекрыл шум боя.
— Не пускать их дальше! Подкрепление уже идёт!
Я прижался спиной к стене, стараясь стать как можно незаметнее. В руке топор. Лезвие в засохшей чёрной крови. Крови мертвецов. Рядом с этими людьми, с их магией, с их огненными шарами и воздушными волнами, мой топор казался игрушкой. Детской палкой, которой мальчишки играют в войну. Я не лез вперёд. Не рвался в бой. Просто стоял, вжавшись в холодный камень, и смотрел. Свидетель. Очередной свидетель чужой войны.