— Вейн, дурак, — произнесла она, и в её голосе звучало искреннее веселье. — Старательный, трудолюбивый, упорный дурак. Он нашёл именно тот след, который я ему оставила. Фиктивные счета, подставные торговые дома, цепочку платежей, ведущую прямиком к аббатству Святого Пламени. Я подсунула ему всё это на блюдечке, разложила, как хлебные крошки для голодной вороны. И он склевал. Каждую. Мне даже не пришлось направлять его. Он сам, с радостью, пришёл к тому выводу, к которому я хотела его привести. Что Бранд, этот тупой, фанатичный ублюдок, организовал всё сам. Что Орден Огня отправил корабль на Архипелаг, чтобы привезти чуму. Что всё это, заговор монахов. Красиво, правда?
Принц хмыкнул.
— А на самом деле?
Тишина. Плеск вина. Сайла, видимо, снова отпила из кубка.
— Ты же и без того в курсе.
— я хочу услышать подробности.
— На самом деле, мой милый, — произнесла она, и голос её стал тише, интимнее, словно она делилась секретом с любовником, — идея была моей. С самого начала. Моей и только моей.
— Ну так я в этом и не сомневался. Только в твою прекрасную головку могло прийти такое…
Я перестал дышать. Совсем. Лёгкие замерли, как ледяные камни в груди.
— Бранд был инструментом, — продолжала она, и каждое слово падало в тишину, как камень в воду. — Тупым, грубым, но мощным инструментом. Я знала его слабости. Его фанатизм, его жажду очищения, его ненависть к «скверне». Мне нужно было лишь подтолкнуть его в нужном направлении. Мои люди в аббатстве, двое послушников, которых я завербовала ещё три года назад, подбросили ему идею. Не напрямую, разумеется. Через третьих лиц, через подложные пророчества, через «видения», которые они инсценировали во время ночных молитв. Бранд поверил, что сам Камень-Основатель повелел ему очистить королевство. Что скверна пришла с Архипелага и что нужно показать народу масштаб угрозы, чтобы оправдать великое очищение.
— И он отправил корабль, — кивнул принц.
— Он отправил корабль, — подтвердила Сайла. — Через подставных купцов, через фиктивные счета, которые я помогла ему создать. Корабль пришвартовался на Архипелаге, экипаж подобрал заражённых, которых мои агенты нашли в отдалённой деревне, где эпидемия уже вспыхнула естественным путём. Моряки даже не знали, что везут. Думали, просто больных, которых нужно доставить к лекарям в Эренгард. Бедные дураки.
Она снова отпила вина.
— А дальше всё пошло, как я и планировала. Заражённые попали в лечебницу. Болезнь начала распространяться. Народ запаниковал. Король, и без того полумёртвый, окончательно слёг. Совет собрался и ничего не решил, как я и рассчитывала. Лекаря оказались бессильны. Маги, тоже бессильны. Все метались, искали виноватых, не понимая, что происходит. А я просто ждала. Ждала, пока Бранд сделает следующий шаг. И он сделал. Послал своего монаха взорвать лечебницу. Уничтожить улики. Показать народу, что только Огонь может очистить скверну.
— А потом пошёл на штурм замка, — добавил принц.
— Потом пошёл на штурм замка, — кивнула Сайла, судя по звуку, встала и прошлась по кабинету. — И это тоже было частью плана. Я знала, что он не удержится. Я знала, что после пожара, после хаоса в Нижнем городе, он решит, что настал его час. Что Пламя призывает его свергнуть «еретическую» корону и установить теократию. Бедный, глупый Бранд. Он думал, что ведёт священную войну. А на самом деле шёл прямиком в ловушку, которую я ему выкопала.
— И его убили, — сказал принц. Голос его стал задумчивым.
— Его убил какой-то оборванец с топором, — с презрительным смешком ответила Сайла. — Оруженосец рыцаря, который погиб на площади. Грязный мальчишка, который подобрался сзади, пока Бранд был занят мной, и всадил ему в затылок лезвие. Если бы не этот мальчишка, мне пришлось бы потратить последние крохи магии на Бранда, и я могла не справиться. Случайность. Счастливая случайность. Впрочем, я планировала и на случай, если Бранд прорвётся. В галерее ждали двенадцать лучников, и ни один из них не промазал бы.
— А мальчишка?
— Что мальчишка? — лениво отозвалась волшебница. — Пусть Вейн выставит его за ворота и даст горсть серебра. Герои, которые знают слишком мало, безопасны. А этот дурень точно ничего не знает. Обычное животное. Тупое, грязное, полезное. Как дворняга, которая кусает волка, не понимая, за что. Пусть бежит.
Я стоял за шторой, вцепившись в рукоять топора. Пальцы побелели. Суставы свело. Я чувствовал, как кровь отливает от лица, оставляя после себя мертвенную бледность. Во рту пересохло так, что язык прилип к нёбу. Глаза жгло, но не от слёз. От чего-то другого. Жгучего, разъедающего.