Наконец очередь подошла ко мне. Запись напоминала регистрацию в банке. Скучающий клерк, кутаясь в плащ, потому что на улице было по-осеннему прохладно, начал мой допрос… с бесстрастием.
— Имя, возраст, род занятий, — чуть ли не зевая произнёс мужчина с тёмными волосами и скучающим взглядом. — И куда желаешь записаться. Кратко и по делу.
— Люцион Гранд, — ответил я, слегка скривившись от поведения мужика. — Мне пятнадцать. Я оруженосец у рыцаря сира Яна Дорапа. Хотел бы записаться на состязание пешим боем.
— Люцион Гранд, — он окинул полусонным взглядом меня. — Восточные Герцогства? — вдруг спросил он. Я кивнул. — Хорошо.
— Уважаемый, — привлёк я его внимание, — дело в том, что и мой наставник тоже хотел бы записаться, но он отсутствует по делам, могу ли я его записать?
— Он написал вам поручительство, что вы имеете право действовать от его имени? — осведомился мужчина.
Поручительство? Да, он мне передал листок бумаги, где написал что-то… Впрочем, на рикужском, да ещё и таким забористым почерком, что ни один контрразведчик, у которого в специальности стоит «дешифровальщик» не разберётся.
— Эммм… — протянул я листок бумаги ему.
— Это что за буквы? — спросил у меня клерк. Письменность Империи, Рикужии и Лидерольона — была представлена классическими, латинскими буквами, впрочем тут его звали Имперским. Название получил от места, где его придумали. А вот Фловеррум и Ремесленные города подверглись влиянию Республики Альдарал. Тамошняя письменность… Я прикрыл глаз. Плод неравной, извращённой любви между кириллической и латинской системой. Впрочем, язык был в разы проще того же русского, из моего первого мира. Хотя я особо не задумывался над языками. Люцион, а после и я — прекрасно знаю языки этого мира. Люциону помог природный талант, а так же наставник. Ну а я знал несколько языков в своей первой жизни, притом ещё и те, которые были в этом мире. Точнее — максимально похожие. И хоть порой у меня мозг слегка вскипал, ведь старонемецкий — это не чисто немецкий, который я знал. Как и кхандарский это точно не совсем немецкий и вряд ли это старонемецкий. Но даже так я могу с уверенностью сказать, что знание языков мне больше в плюс пошло, чем в минус.
— Это рикужский, — невозмутимо ответил я. — У сира Яна не лучший почерк, но это рикужский. Хотите прочитаю?
— Ты можешь это прочесть? — спросил у меня клерк. — Я нихрена не понимаю, хотя буквы у наших языков те же.
— А что ты хочешь сделать, малец? — донёсся голос сира Нойрана.
— Сир Нойран, — слегка кивнул я. — Я хочу записать сира Яна на стрельбу из лука и конный бой, — повернулся я к мужчине.
— Сир, — посмотрел на него клерк. — Я, простите меня, не в состоянии это прочесть. Ощущение, что писал пьяный рикужец.
А он недалёк от истины. Только поручительство от своего имени писал трезвый рикужец. Интересно… А каков его почерк в пьяном состоянии? У меня будет приступ эпилепсии, или обойдёмся простым протиранием глаз?
— Я знаю этого мальчика, — произнёс сир Нойран. — У него действительно есть наставник, зовут сир Ян Дорап. Рикужец. Хочет участвовать на Турнире? Запиши его.
Клерк перевёл взгляд на меня, а я выхватил у него лист, что дал мне сир Ян.
— Сир Ян Дорап, уроженец Тронтура, что в Рикужии, — прочитал я. — Тридцать четыре года. Рыцарь. Желает участвовать в состязании лучников и конном бою.
— Действительно может прочитать, — восхитился клерк. — Никогда бы не подумал, что эти рикужские каракули кто-то способен прочесть. Хуже, по-моему, разве что те иероглифы, которыми пользуются небесники.
— А ты вы ещё не видели письменность кушанирцев, — со знанием дела произнёс сир Нойран. — Вот там тебе прозреть и обладающие мистической силой слёзы Альтаны не помогут. А они, по поверьям, способны руку отрастить, или ногу.