— Неужели этот Мерлих фон Ларциг не может купить меч на каком-нибудь аукционе? Он же Ларциг! Они Империалы выпускают, монеты, которые используются во взаиморасчётах у богатейших жителей Империи!
— Ты себя-то слышишь? — спросил сир Ян. — Какой аукцион? Какой меч? Если ты про аукционы, которые проводят во многих значимых городах Империи — то даже столичный аукцион почти никогда не выставлял целый меч из митрила! Пару кинжалов на моей памяти было, да говорят, что лет сто назад — кто-то продал наручи из митрила. Притом, что наручи были явно частью доспеха. Митриловое оружие — это не то, что люди просто так продают, даже через аукцион… Даже Ларцигам! Не ты ли мне рассказывал про попытки купить митриловую кольчугу у кузница-бронника и то, что именно кузнец ответил Королю? Но ты другой. Ты не являешься гражданином Империи Кхандр. Ты путешественник, оруженосец странствующего рыцаря. И по отношению к тебе — у Ларцига развязаны руки. Его слуга-Кройф может поступать не как пожелает… Будь его желание — он-бы ещё в Ридермарке вызвал тебя на дуэль. Но в отношение тебя он может куда больше, чем даже в отношении того-же кузнеца-бронника.
— Хах, — тяжело вздохнул я, присев на лавку, рядом с сиром Яном. С лавки он и наблюдал за дочерью торговца. — Как же тяжко от осознания, что один из сильнейших воинов Империи, вполне возможно, сделал меня своей целью. И не только он… Король-Ларциг тоже меня вряд ли любит.
— Всегда можно уступить, — произнёс сир Ян. — Но захочешь ли ты этого — большой вопрос. Я не стал настаивать, хотя мог бы, потому что ты спас мне жизнь. Ты столько вытерпел ради этого меча, мой приказ его сдать Ларцигам пусть и за десяток Империалов — это не только урон по тебе. Но это так же задевает мою гордость… Если от неё хоть что-то осталось, — печально произнёс наставник. — Что же… На конфликт с Кройфом не иди ни при каких обстоятельствах. Если позволишь вызвать себя на дуэль — тогда тебе конец. А в отношении тебя — он может вызвать тебя на дуэль. Пусть они, формально, запрещены Имперским эдиктом, а Магнус фитц Мриз — не тот, чьи эдикты и указы хотелось бы нарушать, — это уж точно. Даже Дарла, его родная дочь, менялась в лице, вспоминая отца. — Тем не менее — ты не гражданин Империи, как я уже говорил. И в дуэли с ним… Ты славный мальчик, но опыта тебе явно не достаёт. Победить Кройфа ты сможешь, когда-нибудь, один на один, но не сейчас. И мне его тоже вряд ли удастся одолеть, — произнёс сир Ян, — разве что я поставлю на кон свою жизнь и попытаюсь, ей пожертвовав, нанести один-единственный, фатальный удар. Помни, Люцион, не важно что здесь Кройф… Мы здесь на свадьбе, постарайся расслабиться. Вряд ли сам Кройф будет вести себя «излишне громко» на таких торжествах… Учитывая, что здесь находятся двое из Императорской фамилии — твоя старая знакомая, в отношении которой, я надеюсь, ты поступишь благоразумно и её старший брат — Максвелл фитц Мриз.
Да, именно в таком составе прибыли на свадьбу представители Императорской фамилии. Если Мерлиху фон Ларцигу было примерно насрать на свадьбу двух герцогских родов на юге, то вот Императору — не было. Адольфо, сын курфюрста Суденландского, является близким другом Дарлы. А Максвелл… Видимо прибыл по приказу отца, к сестре. Вдруг врата, ведущие в храм, распахнулись и народ, что собрался на площади, отпрянул в разные стороны. Выход мигом огородили воины дома Фамльмаре и Гарнизона, встав по обе стороны, образовав коридор. Воины дома Фамльмаре имели достойное обмундирование, носили полные доспехи с зелёными плащами, на которых было вышит герб дома — золотая ваза на зелёном поле. Этот герб отождествлял главное богатство дома Найкрофт — виноделие.
Процессия выглядело пафосно. Адольфо фи Ранц, сын герцога Адольфо IV, который так же был Курфюрстом Суденландским, выглядел богато. Кафтан синего цвета, расшитый золотыми нитями выглядел так, будто за него можно купить целое баронство, или даже графство. По правую руку от него шла красивая девушка. Чёрные волосы ниспадали на её плечи. Кожа была смугловатой. Её лицо было красивым, ровным, я-бы сказал — молодым. По взгляду на него можно сказать, что она счастлива. Должно быть она ждала эту свадьбу. Белое платье девушки, в котором она пребывала, вызывало зависть у окружающих нас иных женщин и девушек. Да, если тот же Адольфо носил на свадьбе кафтан, который отождествлял цвета его дома, то вот девушка носила белое платье, правда фата, или то, что я-бы назвал этим словом, у неё была синего цвета. Со стороны невесты также выделялся высокий, смуглокожий мужчина, похожий на неё. Видимо сам герцог-Найкрофт, её дядя. На лице застыло выражение сосредоточенности.