— Может потому что их мало, да и обучение не самое лёгкое, — ответил я вместо этой девушки. Роза? Какое странное имя для пустынницы. У них вроде имена больше похожие на арабские… Плюс-минус… Может псевдоним?
— Вот именно, — подтвердила Роза. — Ки даётся не каждому.
— А вы о ней знаете, Людвиг? — спросил Сигв.
— Конечно знаю, — кивнул я. — И я видел подтверждения её существованию. Так что склонен поверить уважаемой Розе. Впрочем… — я вдохнул приятный, вечерний воздух, — я-бы хотел не говорить хоть один вечер про войны и политику. Вы же вроде хотели послушать песни уважаемого Василька. Взгляните на него, он уже настроил лютню и сидит, надувшись, как индюк… Злой от того, что вы про него забыли.
— И ничего я не злой, достопочтимые господа и прекрасные дамы, — фыркнул Василёк.
— А ведь фехтмейстер прав, — заметил Фалько. — Мастер Василёк, можете спеть что-то про нашу жизнь наёмничью? Порой так хочется услышать в очередном пути хорошую музыку, но самого меня талантом обделила богиня Альтана, как и большинство здесь присутствующих.
— Разумеется, — кивнул Василёк. — Сейчас всё будет, мастер Фалько.
Странно… Стоило только Васильку начать, как один из караванщиков, одетый в простую одежду, встал и направился на выход. Из всего что я понял — Василёк для здешних людей что-то навроде лучшего музыканта, поэта и певца… Все наоборот лишь желают его слушать и слушать. Некоторые даже малую и большую нужду сдерживают… Или я слишком параноидален? Впрочем, Роза тоже встала и пошла в сторону… Нет… Паранойя — залог хорошей жизни параноика. Надо лишний раз всё перепроверить…
Глава 63
Болезнь принца (4). Нашествие (1)
Караван был самым обычным, это да, вот только та девушка, которая сейчас отошла от костра меня привлекла, как и другой человек, который встал до этого… Что-то в обоих было странное. Поднявшись, я хотел было отойти.
— А вы куда? — спросил меня торговец Сигв. Василёк тем временем заливался соловьём о жизни наёмников, так что большая часть отряда Фалько, которая присутствовала у костра — была отвлечена музыкой. Кто-то внимательно слушал, кто-то аккуратно, точил меч, некоторые солдаты о чём-то шушукались, поглядывая на редких женщин в караване, а они были, пусть и средненькие, незаурядные.
— Меня сломила нужда, — произнёс я ответ.
— А, я понял, — отмахнулся торговец. — Только отойдите подальше от нас, пожалуйста. Не хочу, чтобы ветер принёс запахи в лагерь.
— Это разумеется, — хмыкнул я, отойдя в сторону, при этом стараясь вспомнить в какую сторону пошла Роза и караванщик. Может они просто пошли сексом заниматься? Нет… Если подумать… Этот караванщик привлёк моё внимание ещё в самом начале, потому как странно оглядывался, когда мы только подошли. Пройдя ещё с десяток-другой метров я уткнулся подлесок. Свежий ночной воздух меня пленял… Но где эти двое? Они шли в эту сторону и если бы шли заниматься сексом — то отправились бы в палатку, либо на воз. Идя, промеж деревьев, я вдруг услышал голоса.
Подойдя ближе я смог понять, что они говорили на странном наречии. Говорило по меньшей мере три человека. Наконец подойдя совсем близком и скользнув в кусты, я прищурился, стараясь разглядеть говорящих. Силуэты и голоса указывали на трёх мужчин. И говорили они какую-то белиберду, непонятную тарабарщину… Впрочем можно сказать, что это был просто неизвестный для меня язык. Я активировал свои особые глаза, и наконец смог взглянуть сквозь ночную тьму. Мир привычно преобразился… И действительно — один из говоривших был мужчина, происходящий из каравана торговца-Сигва, а вот двух остальных я не знал… И жаль, что мои глаза не помогают никак мне понять то, о чём они говорят.
Наконец договорив, двое других пошли прочь, а караванщик решил было вернуться в караван, судя по взятому направлению. Вдруг он остановился, напряжённо всматриваясь в темноту, а на самом деле смотря в мою сторону.
— Я вижу тебя, — произнёс он на кхандарском. — У тебя что, глаза светятся?
Зараза, как же меня нервирует этот эффект. Он обнажил полуторный меч.
— Ну-же! — потребовал он.
Я вышел из кустов, тоже обнажив клинок.
— Для человека — у вас превосходное, ночное зрение, — отметил я. Пусть я и достал свой меч, но всем видом демонстрировал то, что сражаться не хочу. — Я не ищу ссоры.
— Поэтому следишь за людьми? — спросил мужчина. — Не важно, ты видел их, а значит — должен умереть.