Они что–то сказали. Заговорили, бросая на него полные ненависти взгляды. Быть может, призывали убить их, а может, и угрожали… «Они нужны мне, — подумал воин, — они могут отвести меня в стойбище, а там я могу поговорить с их вождем…»
— Где ваш дом? — спросил он, делая голос доброжелательным. Воин немного знал морронский и старался, чтобы его поняли. — Я не хочу вас убивать, я отведу вас домой. Куда идти?
Одна из женщин, постарше, зашипела, забилась в путах, клацая зубами. Другая, моложе, молчала, не сводя с воина больших светло–серых глаз. Улнар с удивлением подумал, что сейчас морронские женщины не кажутся столь уродливыми. Впрочем, если посмотреть на рожу Хаггара в бою, эти кому угодно покажутся красавицами. Воину вспомнилась Ош–Рагн: что и говорить, лицо повелительницы удивительным образом притягивало взгляд, и было по–своему привлекательным. Черным, узким, так не похожим на лицо Далмиры — и все же он запомнил его на всю жизнь.
Улнар снял с шеи флакон и поднес к лицам пленников:
— Ош–Рагн!
Женщины переглянулись. Похоже, они поняли, что убивать их не станут, а имя властительницы было им известно.
— Гунорбохор, — сказал Улнар и указал на запад. — Я иду туда. Ош–Рагн велела мне. Ош–Рагн!
Морроны залопотали на своем. Старик тоже что–то сказал, но быстро умолк под яростными взглядами женщин. Ясно, кто здесь главный…
— Я освобожу тебя! — сказал Улнар младшей. — Но не вздумай бежать. Поняла?
Он взвесил в руке боевой нож и резким броском вогнал в дерево. Судя по взглядам, бросок оценили. Улнар подошел, вытащил из ствола нож и разрезал на молодой путы.
— Веди. Гунорбохор! — сказал он. Молодая смотрела на старшую. Оскалившись, та что–то произнесла. Улнар понял: она приказывала убить его.
— Ош–Рагн! — резко повторил он. — Вы должны отвести меня к вождю! Веди!
Он повторил это слово по–морронски. Кажется, дошло. Младшая кивнула и жестами показала: дай нож.
Улнар протянул оружие. Девушка взяла его, сверкнула глазами, провела пальцами по лезвию, восхищенно цокнула сквозь зубы. «Да уж, не ваше черное железо, — подумал воин, — эшнарская сталь!»
Он невольно напрягся, когда девушка одним движением рассекла путы на старшей. Та встала, растирая запястья. Улнар указал на старика: развяжите и его. Женщина что–то сказала и усмехнулась. Улнар понял: старик им не нужен. Старшая отобрала нож. Воин смотрел за каждым ее движением. Она подошла зарубленному им человеку, присела и ловко вскрыла грудину. Рванув ребра в сторону, женщина вырезала сердце и впилась в него зубами. Воин опустил голову: в ее лице и взгляде не было ничего человеческого. Да, быть может, они голодны, быть может, этот всадник бил и мучил их, и все же… Старшая передала недоеденный кусок плоти младшей, и та принялась есть. Кровь текла по губам, капала на грудь, оставляя длинные красные полосы… Жалкий ошметок бросили деду.
— Хватит жрать! — с отвращением сказал Улнар. — Верни нож и веди. Нож!
Он протянул руку, вторую положил на рукоять меча. Они поняли.
— Иди, — сказала старшая и, поколебавшись, вернула нож.
Больше всего воин боялся, что его поведут туда, где он уже был: к вырезанному до последнего человека стойбищу. Но проводники повели другой дорогой, и к вечеру они вошли в лагерь, столь большой, что Улнар не видел его края. Здесь стоял сильный клан. Здесь он получит помощь. Или умрет.
Достав флакончик, Улнар вдохнул порцию зелья. Быть может, последнюю. Вокруг собиралась толпа. Приведшие его женщины что–то кричали, размахивая руками — и воина не трогали. Пока.
Его вели мимо высоких, покрытых кожами, шатров, многочисленных повозок с высокими, раскрашенными бортами и костров, вокруг которых сидели морроны. Повсюду стояли кроги, пощипывая редкую травку, и бегала черная длинноволосая детвора. Завидя белокожего воина, детишки мигом окружили его, глазея, толкаясь и возбужденно перекрикивая друг друга. Женщины отогнали их одним резким словом. Дети отбежали, но не ушли, большой группой следуя за ними и привлекая все большее внимание.
Зелье действовало. Улнар чувствовал, как руки наполняются силой, а тело — энергией, как хочется действовать, прыгать, рубить… Страх отступил, он с вызовом смотрел на морронов и скалил зубы.
Громкий окрик — и все остановились. Улнар глянул: у покрытого пятнистыми шкурами, украшенного человеческими костями и черепами шатра стояла женщина. Коренастая, сильная, властная. Шея черная от татуировок, на груди — ожерелье из кусочков полированной кости. Толпа замерла, глядя на нее.
Она что–то спросила, и спутницы Улнара заговорили, отчаянно жестикулируя. Вождь резко прервала рассказ и шагнула к воину. Глаза их встретились.