Эвран ушел. Шенн слышал весь их разговор, каждое слово. Хорошо, что они примирились, в отряде должно быть единство. Но… Плохо то, что с Далмирой — близким ему человеком, другом, которому он будет помогать и защищать всегда, до самой смерти! — единства–то и нет. Она хочет от него большего, чем дружба. Ее слова, ее взгляды… Но Шенн не хотел этого слышать и знать. Не теперь. И вряд ли потом.
— Где Улнар?
Воины недоуменно переглядывались.
— Кто видел Улнара?
— Да подожди ты, Хаггар. Может, до ветра пошел… Придет сейчас.
Воин не появлялся.
— Он спал рядом с тобой, Семир.
Лучник развел руками:
— Я ничего не слышал.
— Дозорные! — процедил Хаггар и умолк. Что тут скажешь? Как они проморгали?
— Сбежал, — предположил Идгерн.
— Куда ему бежать? — Хаггар огляделся. — Зачем?
— Мне это не нравится, — сказал Кронир. — Попахивает предательством.
— Заткнись! Улнара я знаю, как себя! — десятник взвесил в руке секиру. — Быть может, кто–то схватил его? Вот что. Разделимся и будем искать. Семир, ты можешь найти след?
— Не быстро. Попробую.
— Где искать? В этих зарослях? — скептично спросил Эвран.
— Везде. Он не мог так просто исчезнуть. Не мог.
— Если ушел — значит, была причина, — сказал Маррод. — А если так, нет смысла его искать и тратить понапрасну силы.
— Ты будешь делать, что я тебе скажу! — зарычал Хаггар, но Маррод и ухом не повел.
— Хаггар, нам надо идти, — Шенн обвел глазами воинов. — Мы должны двигаться вперед. Маррод прав. Если Улнар ушел, значит, это его выбор. Наша цель остается прежней.
Хаггар долго не мог успокоиться. Изрыгая ругательства, десятник бродил по лагерю, а воины молча собирались в путь.
— Я нашел его след, — подойдя к десятнику, сказал Семир.
— Куда он пошел? Назад? Я не поверю, что Улнар струсил!
— Он ушел на запад. Следы обрываются у воды.
— На запад? — Хаггар выглядел растерянным. — Но зачем? Там земли морронов. Он погибнет там!
Лучник молча пожал плечами:
— Не знаю и не понимаю. Улнар был хорошим человеком, мне жаль его терять.
— Не хорони раньше времени, парень. Улнар сильный воин, он не из таких переделок выходил! — но голос Хаггара звучал неубедительно. Старый вояка растерялся и не знал, что думать.
— Командуй, десятник, надо идти, — сказал Шенн. Хаггар сжал зубы:
— Всем собираться! Живее!
Они двинулись дальше. Шли, как и тогда, на равнине: с выдвинутыми впереди и на флангах дозорными.
Далмира шла в голове отряда, рядом с Шенном. Молодой фагир
хмурился, часто доставал карту, показывая направление десятнику.
— Куда мог уйти Улнар? — спросила она. Шенн качнул головой:
— Не знаю, Далмира. Не знаю. Почему ты спрашиваешь о нем?
— Это все хотели бы знать.
— Но спросила ты одна…
— Он нравился мне.
Взгляд Шенна скользнул по девушке:
— Нравился? Что ж, мне тоже он нравился. Я видел: он часто молится и не поминает богов по пустякам — это очень хорошо.
— Он верит.
— Я же сказал: это хорошо. А ты, Далмира?
Девушка отвела глаза:
— Я знаю ваших богов. Знаю — но не люблю. Я родилась там, где почитают души предков, они мне ближе и понятней. Среди них мой отец и мать.
— Необязательно любить богов, — наставительно сказал Шенн. — Надо просто верить в них.
— Какая же вера без любви? — спросила она. Шенн пожал плечами:
— Для меня вера — это знание. Я знаю, что древние тысячи лет поклонялись этим богам — и кто я такой, чтобы усомниться?
Раздался свист. Хаггар поднял руку, останавливая отряд. Размахивая руками, к ним бежал идущий впереди Идгерн:
— Я вижу Анвинор!
Открывшееся им поражало разум. На многие меры вокруг тянулась странная и жутковатая пустошь. Обломки зданий лежали вперемешку с высохшими и сгнившими деревьями, под ногами хрустели осколки керамики и выбеленные временем кости. Вдалеке, над останками Анвинора, виднелась полуразрушенная башня из белого, сияющего на солнце камня.
— Мы пришли, — сказал Хаггар. — Клянусь мечом Игнира, мы пришли!
Шенн заметно волновался.
— Теперь придется повозиться, — сказал он. — Нам нужно найти адэрн.
— Какой еще адэрн? — спросил Кронир.
— Белый камень с рунами. В виде круга и плоский. Он врыт в землю, так что смотрите в оба.
— Мастер, ты хочешь, чтобы мы перерыли все эти руины? — спросил Эрбин. — Да нам жизни не хватит!