Коридор закончился тупиком. Шенн остановился, осветив факелом внезапно возникшую преграду. Это была каменная стена, ничем не отличавшаяся от остальных. Эрбин бросился к ней, ощупывая руками каждую трещинку, воины молча смотрели на старания эшнарца, и ужас медленно заползал в сердца.
— Тут был проход, я это помню, мы проходили здесь, — проговорил фагир. Шенн достал карту и тщательно осмотрел. — Я уверен. Но откуда здесь стена? Если это ловушка Древних, то кто мог ее включить?
— Маррод, — сказал Эвран, — больше некому.
— Точно, Маррод! — уверенно сказал Эрбин. — Когда я доберусь до него, я…
— Помолчи, — сказал Хаггар. — Но откуда Марроду знать, как задействовать ловушку?
— Вспомните, как он смотрел на того мертвого эльда! — сказал Кронир.
— Верно! Он и меч его взял себе! — поддакнул эшнарец.
— Маррод — эльд? — задумчиво проговорил Шенн. — Это многое бы объяснило…
— Плевать на Маррода, — сказал Хаггар, — надо искать другой путь, мастер. Ищи.
— Погоди, а как же твой ключ, Шенн? — вспомнила Далмира. Фагир покачал головой:
— Я осмотрел здесь все. Его некуда вставить. Или отверстие на другой стороне.
— Судя по карте, мы близко к поверхности, — сказал Шенн. — Идем. Попробуем другой коридор.
Воины двинулись за фагиром. Шенн повел их обратно, они долго шли, пока ход не начал забирать вверх.
— Это выход! — возрадовался Хаггар. — Ты вывел нас, Шенн!
Но ход вновь окончился тупиком.
— Проклятье, мы навсегда останемся здесь! — Эрбин в ярости ударил по стене кулаком и сморщился от боли.
— Как же так, Шенн? — растерянно спросил Кронир. — Что там, в твоих чертежах?
— Выход должен быть здесь, — твердо сказал Шенн, — а ну–ка, посветите наверх!
Хаггар поднял руку с факелом, и колеблющееся, угасающее пламя выхватило из тьмы покрытую письменами литую бронзовую пластину. Потолок был довольно низок, Шенн легко достал до нее рукой и нажал.
Воины услышали шум скрытого механизма, плита над их головами сдвинулась и стала отъезжать. Из трещины посыпался песок, а воины восторженно завопили. Вот оно, спасение! Неожиданно плита остановилась.
— В чем дело, мастер? — встревожено спросил Хаггар.
— Похоже, сломался механизм. Надо попробовать самим.
— А ну, держи! — Хаггар передал факел фагиру, уперся руками в край плиты и напряг все силы, но едва ли сдвинул на волос.
— Что стоите? Помогайте! — рявкнул десятник.
Воины побросали оружие, наваливаясь на неподатливую плиту. Песок сыпался на головы, и ноги разъезжались на нем, не находя упора. Плита чуть сдвинулась.
— Давай еще! — закричал Эрбин, отплевываясь от попавшего в рот песка. Воины напряглись и сдвинули преграду еще на ладонь. Песок сыпался, не переставая, и уже доходил им до коленей. Пришлось оставить плиту и отгребать песок в сторону.
Когда песчаные струи иссякли, Шенн увидел темное, усыпанное звездами, ночное небо. Воины разразились торжествующими криками.
— Теперь наверх, — скомандовал Хаггар, — подсадите меня.
Ход вывел на окраину Анвинора. Выбравшись из подземелий, воины с жадностью вдыхали прохладный ночной воздух и долго отряхивались от попавшего за шиворот песка. Далмира с сожалением осматривала отяжелевшие, покрытые грязью волосы. Помыть их было негде.
Найдя укромную лощину, развели огонь. Без воды ничего сварить не получилось, и воины подкрепились вяленым мясом и сухарями, со смехом вспоминая былые страхи. Под звездным куполом и жилось и дышалось много лучше и свободней, чем под землей.
Далмира подошла к Шенну. Фагир глядел на звездное небо. Глядел так, что не заметил девушки и вздрогнул от прикосновения пальцев.
— Далмира?
— Шенн… Тогда, под землей… ты говорил, что оставишь всех нас в хранилище навечно, если… Шенн, ты ведь шутил? Ты ведь не сделал бы этого?
— Ты хочешь знать правду?
— Да.
— Сделал бы.
— Но… почему? Ведь и я осталась бы там навеки.
Шенн молчал.
— Тебе не жаль меня?
— Пойми, Далмира, я не мог иначе. Но все ведь хорошо. Мы наверху и…
— Нет, не хорошо! — Далмира помрачнела. — Ты стал иным, Шенн. Ты не тот добрый и смелый парень, которого я знала когда–то. Раньше ты не прятался за спинами других и сражался за себя… и меня. Ты был дикарь, но поступал так, как подсказывало тебе сердце, был честен и прям, а теперь… Теперь я не знаю, чему ты поклоняешься и чему веришь. Древние изменили тебя. Ради своего учителя, уже мертвого, ты готов погубить живых, убить всех нас! И меня.
— Прости, Далмира, я не мог поступить иначе, — Шенн смотрел твердо, и казалось, в глазах его застыл лед.