Выбрать главу

— Очень рад, уважаемый Георгий Борисович, что вы вспомнили о правилах вежливости и стали обращаться ко мне на «вы». Я ведь намного старше вас, так что имейте уважение к моим сединам, даже если их не видно. Что же касается якобы мёртвого прошлого, то вы напрочь забыли об относительности времени и условности его деления на прошлое, настоящее и будущее. Прошлое никогда окончательно не исчезает, и его последствия продолжают преследовать нас всю жизнь, сколь длинной она бы ни оказалась. Применительно к нашему случаю это означает, что её, по вашему мнению, намертво оставшийся в прошлом разврат, да ещё и без презервативов, не мог не привести к целому букету венерических заболеваний. И не только чисто венерических. СПИД тоже входил в этот букет, так что сами понимаете, дела обстояли довольно скверно.

— Ложь! — возмутилась Ромуальдовна. — У меня не было СПИДа! Мне действительно поставили этот диагноз, но потом врачи сами признали, что ошиблись!

— Они не ошиблись, — покачал головой Сатана. — Ваше исцеление от этой достаточно скверной инфекции — целиком и полностью моя заслуга. Как, впрочем, и от большинства остальных. У человечества нет препаратов, уничтожающих СПИД, но в иных мирах, в частности, в Аду, они имеются. Вот вы их от нас и получили, сами того даже не подозревая. Должен отметить, что всё это нами делалось по просьбе Георгия Борисовича.

— Я сполна за всё расплатился! — вскричал Жора. — И я не знал, что имею дело с самим Сатаной.

— Не отрицаю, расплатились. Но насчёт того, что не знали, с кем именно сделка, позвольте усомниться. Вам честно сказали. Кто виноват в том, что вы не поверили? Впрочем, это не имеет ни малейшего значения. И вы, и мы свою часть сделки добросовестно исполнили. Мы получили от вас всё, что хотели, вам же в результате досталась страстная красавица, которая не только горячо вас любит, но и готова в разумных пределах хранить верность, а это очень редкий товар, если мне будет позволено так выразиться. Однако успешное завершение старого контракта вовсе не является препятствием для заключения нового. Скорее, всё с точностью до наоборот. Иными словами, я вновь предлагаю вам сделку.

— Чем же ты расплатился с ним в прошлый раз? — поинтересовалась у Жоры супруга.

— Надеюсь, что я забыл это полностью и навсегда.

— Но я хочу знать! Клянусь, ни словом не попрекну. Ведь ты это сделал ради меня.

— Уважаемая, ему не хочется это вспоминать. Можете придумать самое мерзкое деяние, которое под силу вашему воображению, и считайте, что Георгий Борисович сотворил нечто раз в сто худшее. Иными словами, он прекрасно справился с проблемой, даже мне казавшейся неразрешимой. Именно поэтому я сейчас обращаюсь к нему, а не к кому-то другому.

— Жора, это правда?

— Не знаю. Может, не в сто, а в тысячу. Я что, на хрен, калькулятор?

— В таком случае, господин Сатана, полагаю, что вам лучше покинуть наш дом и никогда больше сюда не возвращаться. Мы вам ничего не должны, и новых сделок с вами заключать не намерены.

— А что скажете вы, уважаемый Георгий Борисович?

— Согласен с женой. Никаких новых сделок.

— Вот ведь парадокс! Убийство, которое мне требуется, должно в будущем предотвратить дезинфекцию планеты Земля посредством ядерной войны. Вы же сначала отказываетесь, а потом станете торговаться. Будете требовать оплаты за то, чтобы спасти свои никчемные жизни.

— Цель не оправдывает средств, — заявила Ромуальдовна. — К тому же, кто поверит Сатане? Не зря же вас называют Отцом Лжи!

— То есть, я для вас уже не просто некто, откликающийся на имя «Сатана», а тот самый Сатана, о котором написано в священных книгах. Неплохая карьера за столь непродолжительный период времени. Однако вернёмся к нашим переговорам. Итак, спасти собственную планету бесплатно вы отказываетесь. Предпочитаете не верить, что существование некоего человеческого существа угрожает безопасности всей Земли. Хорошо. Поторгуемся. Итак, чего же вы хотите за эту работу, Георгий Борисович?

— Повторяю. Я не хочу иметь с вами никаких дел.

— Уверяю вас, очень скоро захотите. Вот скажите, уважаемая Ромуальдовна, верно ли утверждение, что ваша обильная половая жизнь без презервативов приводила к таким побочным эффектам, как многочисленные беременности, завершающиеся абортами?

— Я не хочу говорить об этом. Всё осталось в прошлом.

— А ваше прошлое имело последствия в виде вашего же бесплодия. Вы об этом прекрасно знаете. Вас оно даже не беспокоило долгое время. Ведь бесплодие означает, помимо прочего, отсутствие необходимости предохраняться от нежелательной беременности. Но так было раньше. Сейчас у вас есть любимый мужчина, и вы бы хотели подарить ему сына или дочь, но не в состоянии этого сделать. А множество других женщин могут. Когда-нибудь он непременно захочет стать отцом. И станет. Для этого он будет совокупляться с другой женщиной, которая и родит ему ребёночка. А потом, возможно, ему нужно будет выбирать между любимой женой и сыном. Я не берусь предсказать, что он выберет.

— Нет! Замолчите! — заплакала Ромуальдовна. — Вы сейчас пересказываете мои ночные кошмары. Зачем вы меня мучаете?

— Ну, так как, Георгий Борисович, вы уже захотели вступить со мной в деловые взаимоотношения, дабы избавить любимую супругу от кошмаров? Желаете обзавестись ребёнком именно от неё?

— Это возможно?

— Любой врач ответит вам, что нет. Но врачи — всего лишь люди. Я могу обеспечить нужный результат. Разумеется, если вы соизволите выполнить свою часть сделки.

— И кого мне нужно убить? Старуху? Младенца? Мать Терезу?

— Мать Тереза уже и без вас мертва, да и пока жила, мне никоим образом не мешала. А убить требуется, действительно, ребёнка. В каком-то смысле. Ему уже за тридцать, но умом он всё ещё ребёнок. И для него подошло время играть со спичками. Если его сейчас не остановить, он устроит такой ядерный пожар, что от человечества останутся только воспоминания у меня, у нескольких моих коллег, и ещё в архивах десятка инопланетных цивилизаций, мимоходом обследовавших эту галактическую дыру и нимало ею не заинтересовавшихся.

— Пусть будет, что будет. Я не хочу, чтобы мой муж снова становился на сторону Зла.

— Уважаемая Ромуальдовна, с чего вы взяли, что я олицетворяю собой Вселенское Зло? Вам так сказали жрецы одной из религиозных конфессий? Вы полагаете, что они достаточно компетентны, чтобы обоснованно об этом судить? Но если принять это предположение, то сторонники моего коллеги и соперника Бога, стало быть, защищают не менее Вселенское Добро? Например, те воины Господа, которых именуют шахидами? Это Рыцари Света, с вашей точки зрения?

— Шахиды — на стороне ложного бога, — неуверенно возразила Ромуальдовна.

— А вы, значит, считаете себя достаточно подготовленной, чтобы решать, который из богов истинный, а который так, погулять вышел? Кстати, вы сами находитесь на стороне истинного Бога? В чём это проявляется? В том, что изредка креститесь и два-три раза в год посещаете церковь? Так и я иногда это делаю, но я уж точно не на Его стороне.

— Разве вам разрешено находиться на освящённой земле?

— Я вовсе не нуждаюсь ни в чьих разрешениях. Или вы, подобно маленьким детям, верите в сказки, что Дьяволу можно повредить крёстным знамением, святой водой и прочей мистической чушью наподобие мощей святого Бенедикта? Пора взрослеть, уважаемая Ромуальдовна! Но вернёмся к моим противоречиям с уважаемым Богом. Так вот, господа, меня с ним разделяет отнюдь не нахождение по разные стороны Добра и Зла. Мы оба стремимся к Добру. Но дело в том, что понятие Добра, как и многое другое, относительно. То, что является Добром для одних, другие расценивают как безусловное Зло, а третьим вообще наплевать. Например, импорт иномарок. Для покупателей и торговцев — добро, для связанных с отечественным автопромом — зло, для бомжей — абсолютно нейтральное занятие. Так что противостояние с уважаемым Богом у нас происходит совсем по другой линии. По линии «коллективизм — индивидуализм», или, если угодно, «свобода — принуждение». Вот вам лично что больше нравится, свобода или её отсутствие?

— Свобода, конечно, — выбрал Жора.