Итог битвы широко известен по военной истории. А что же радовало наших артиллеристов там, на поле боя, что придавало им смелости, разжигало боевой азарт?
«Тигры» горели! Горели, хваленые! Горел весь гитлеровский зверинец. И теперь уже снимали их горящими, чадящими черным смолистым дымом, беспомощными наши кинооператоры. Спустя много лет эти кадры и встретятся в английском фильме с кадрами, снятыми на Ютербогском полигоне.
Когда враг рвался к Москве, потребовались мобильные противотанковые системы. На заводе № 92 была создана специальная конструкторская группа. В качестве основной артсистемы была выбрана 57-мм противотанковая пушка. Ее и водрузили на артиллерийский тягач Т-20 «Комсомолец». Самоходная установка получила название ЗИС-30.
Всего было выпущено чуть больше ста таких установок.
— Пушка № 256563.
«Комсомольская правда» 16 июля 1944 года писала о ней так:
«Она прошла своим ходом по прямым и боковым дорогам войны, по шоссе и тропинкам, по полям и болотам, по снегу и траве 12 280 километров. На своем пути от Сталинграда до Тернополя она уничтожила 10 немецких танков, 5 бронетранспортеров, 5 самоходных орудий, 15 автомашин, 16 орудий, 4 противотанковых орудия, 7 минометов, 26 дзотов, уложила 5 батальонов гитлеровцев. Она произвела свыше 11 тысяч выстрелов (это выше нормы вдвойне)».
— Пушка № 268363.
Входила в состав 192-го гвардейского артиллерийского полка 87-й гвардейской стрелковой Прилукской дивизии.
Орудийный расчет прошел с боями от берегов Волги до Севастополя. При освобождении Крыма, в бою на речке Чатырлык, командир орудия Д. Ходжиев получил 3 пулевых ранения, но, истекая кровью, продолжал командовать орудием. В этом бою было уничтожено 2 пулемета, что и обеспечило пехоте форсирование реки. Следуя в боевых порядках пехоты, расчет орудия одним из первых ворвался в Севастополь, где уничтожал опорные пункты врага на улицах города.
Сейчас пушка находится в экспозиции Центрального музея Вооруженных Сил СССР.
Самоходка ЗИС-30 под Москвой.
Вот и подошло время писем, которые я давно храню в своем архиве. По моей просьбе их написал бывший военный артиллерист Виктор Михайлович Мальков. Он посылал их одно за другим, по мере того, как вспоминал тот или иной боевой эпизод.
В войну Виктор Михайлович командовал батареей 76-мм дивизионных пушек.
Наше обращение к письмам не случайно.
Когда Василия Гавриловича Грабина спросили, в чем «изюминка» конструкции его «дивизионки», почему она так любима артиллеристами, он ответил: «Все дело в легкости, надежности, удобстве боевой работы расчета, технологичности и дешевизне».
Мы уже знаем, как создавалась пушка, с какими трудностями она внедрялась в войска, а вот какой она была в бою, и расскажут письма фронтовика. Разрозненные, с согласия автора, я лишь соединил их в одно повествование. Послушаем старого артиллериста.
«Начну свой рассказ с 12 июля 1943 года. Седьмой день идет сражение под Курском. Даже не верилось, что эти поля, светлые березовые перелески когда-то были окутаны тишиной. Нет, не в мирном ее понимании, стрельба, конечно, не прекращалась, но для привыкшего фронтовика тишина без стрельбы — не тишина. Выстрелы будто снимали с сердца тревогу.
Наступления мы ждали, готовились к нему. Наши батареи заняли позицию в линию, орудия глубоко закопаны, стволы почти лежат на бруствере.
В моей батарее большинство солдат — выходцы из сельской местности, и надо было видеть, с какой крестьянской тоской они нарушали поле, окапываясь в спелых, сочащихся зерном, хлебах. И нам, городским парням, передавалась тоска.
Мы еще не знали, что через несколько часов огонь спалит колосья и мы будем задыхаться горьким, пахнущим пригорелым хлебом, дымом. И на этой гари будут стоять неподвижными остановленные артиллерийским огнем танки.
Я в тот день был старшим на батарее. Мне было приказано от пушек не отходить.
Немцы начали артподготовку. Снаряды перепахивали землю, но стало ясно, что огонь не прицельный, они нас не видят. И все же мы понесли потери — одно мое орудие было подбито, и в расчете погибло пять человек. Остался один наводчик Капшикбаев.
Подбегаю к орудию и вижу — щит наполовину снесен, отрубило напрочь панораму прицела и вырвало клок резины из левого колеса.
Когда я доложил в штаб о потере, оттуда пришел приказ заменить орудие исправным. Только мы начали откатывать пушку, как раздался крик: „Танки!“