В тот день 12 января 1942 года авиакатастрофу видели многие жители деревни Мамешево, расположенной вблизи поля, где все и случилось. Первыми горящий самолет увидели мальчишки, работавшие на току.
Михаилу Федоровичу Клопову в тот год было тринадцать лет, и он отчетливо помнит, как все происходило:
«День был пасмурный. Дымка над полем висела. Над полем часто самолеты пролетали. Мы каждый раз провожали их взглядом. А тут, видим, один самолет, что шел впереди, горит. Дым за ним тянется. Они летели от моста. Самолет начал снижаться. Мы подумали, что он пошел на посадку, и бросились в поле. Когда бежали, то не видели его. И вдруг взрыв, столб пламени… Мы остановились, приближаться побоялись, думали, еще рванет. Постояли, пошли.
До сих пор помню обгорелые трупы летчиков. Они были в меховых комбинезонах, а рядом лежало кровавое месиво, из которого торчала нога в сапоге. Потом я уже узнал, что это и был авиаконструктор.
Пока мы стояли, рассматривали, прибежали от моста солдаты. Они оцепили все, а нас начали обыскивать: не утащили ли мы чего.
Помню: пришел домой и не мог есть суп с мясом. Насмотрелся».
Михаил Клопов и Иван Крылов в войну были мальчишками. Они последние свидетели трагедии у деревни Мамешево.
Останки самолета собирали на следующий день. Ту же деревенскую ребятню заставили отыскивать в снегу все мельчайшие детали. К полудню привезли четыре гроба, положили туда тела летчиков, авиаконструктора и увезли в Сергач.
Мальчишки добросовестно собрали большую кучу осколков, но кое-что и утаили. Им перепали пулеметные патроны и парашют. Патроны потом бросали в костер. Один деревенский парень даже был ранен пулей в ногу. А парашют «оприходовали» женщины и понашили из него кофточек.
Старики в Мамешеве до сих пор считают, что самолеты столкнулись в воздухе: «Одному ничего, а другой упал».
До сих пор в земле находят его останки.
То, что погиб авиаконструктор Петляков, никто в деревне и не знал. Да ведь разве сказали бы. Об этом в Мамешеве узнали, когда из Казани приезжали следопыты. Они и просветили.
Всю войну над Мамешевом летали самолеты. Один совершил вынужденную посадку: что-то в моторе неладно было. Так целую неделю его ремонтировали, а потом он прямо с поля взлетел.
Судя по всему, столкновения в воздухе не было — это всего лишь домысел. В документах расследования эта версия даже не рассматривалась. Особисты тщательно искали ниточку вредительства, но ничего не накопали. После катастрофы никаких репрессий на заводе не последовало. Лишь был вызван в Москву прежний начальник аэродромной группы военного представительства, а на его место прислали другого.
Репрессий избежали чудом. В деле есть один документ, который давал основание к приведению массовых чисток. Судебно-медицинская экспертиза при вскрытии тела летчика Ф. Овечкина обнаружила… пистолетную пулю. Резвые чекисты уже сделали стойку, но баллистики дали заключение, что «пуля не имеет следов нарезки от ствола и покинула гильзу в результате разрыва патрона из-за высокой температуры».
Памятник на могиле В.М. Петлякова в Казани.
Из дела № 2195 изъяты донесения заводских «стукачей», которые тоже основательно изучались. Так, в частности, агент «Шилов» постоянно сигнализировал о недостатках в сборе самолетов. Комиссия, расследовавшая катастрофу, пришла к выводу, что все эти недостатки можно отнести к низкой квалификации рабочих, а не к действиям злоумышленников.
Кстати, вскоре с фронта стали отзывать опытных специалистов. Гибель Петлякова ускорила процесс бронирования нужных заводу кадров.
Обстоятельства гибели генерального авиаконструктора В. Петлякова доложили Сталину и Маленкову. В акте комиссии было отмечено, что «очаг пожара на самолете Пе-2 № 14–11 находился на внутренней поверхности правого крыла и на правой части центроплана имеются следы пожара. Сильно обгорели обшивка правого элерона, поверхность водяного радиатора, шланги трубопроводов. Возможная причина — подтекание бензина в зоне правой мотогондолы».
Было также установлено, что летчик и штурман имели прижизненные ожоги.
А вот был ли самолет управляем? Шел ли он на посадку или просто упал на поле — останется загадкой навсегда.
Михаил Федорович Клопов вызвался показать нам место на поле, где взорвался Пе-2. Он хорошо знает это поле. Каждую весну он пахал его, пока не ушел на пенсию. И всегда лемех трактора цеплял дюралевую мелочь и выпахивал осколки оргстекла от пилотской кабины.