Сослуживцы Виктора Николаевича говорили, что в экипаже матросы назначали одного из матросов смотрителем командирских трубок. Он должен был выносить на мостик новую, если предыдущая падала за борт.
Котельникова очень уважали и любили моряки. Он был настоящим морским романтиком и место службы — север, выбрал себе сам.
К началу войны это был один из опытнейших подводников. Он любил принимать неординарные решения и участвовать в экспериментах.
Герои подводники. Третий слева Виктор Котельников.
Упоминания о военных делах Виктора Николаевича Котельникова можно найти в мемуарах высоких морских начальников. А вот подробности морских походов остались в воспоминаниях сослуживцев. Есть в них и рассказ о походе, который и вошел в историю подводного флота.
Подходил к концу январь 1938 года. Все внимание страны было приковано к четверке зимовщиков, ставивших арктический эксперимент на дрейфующей станции «Северный полюс-1». Около восточного берега Гренландии, где находилась льдина с Иваном Папаниным, Петром Ширшовым, Евгением Федоровым и Эрнстом Кренкелем, началась подвижка ледовых полей. Огромная четырехкилометровая льдина, которая восемь месяцев служила пристанищем для смельчаков, начала ломаться.
4 февраля Э. Кренкель передал в Москву радиограмму: «…Находимся на обломке поля длиной 300 метров и шириной 200 метров. В случае обрыва связи просим не беспокоиться».
Правительство приняло оперативное решение всеми возможными способами снять зимовщиков с льдины.
Самое деятельное участие по спасению папанинцев приняли моряки Северного флота. За считанные часы были приведены в полную готовность и вышли в море гидрографические суда «Таймыр» и «Мурманск». К походу готовился эсминец «Карл Либкнехт», подводные лодки «Д-3», «Щ-402» и «Щ-404». Они должны были обеспечить связью дирижабль «В-6 СССР», который отправлялся на помощь зимовщикам.
5 февраля подводная лодка «Д-3» («Красногвардеец») под командованием старшего лейтенанта В. Н. Котельникова покинула базу и направилась в Кольский залив для определения девиации (отклонения магнитной стрелки) компаса, а утром следующего дня легла на курс выхода из залива в Баренцево море.
На борту лодки находился командир бригады капитан 1-го ранга К. Н. Грибоедов, флагманский штурман лейтенант Ф. В. Константинов и группа лучших радистов флота. Они и должны были поддерживать радиомост: станция «СП-1 — Москва».
6 февраля на лодку пришло скорбное сообщение. В районе Кандалакши потерпел катастрофу дирижабль. Он в темноте напоролся на сопку.
Теперь надежда была только на корабли.
В 1940 году вышел из печати первый том «Трудов дрейфующей станции „Северный полюс“», где Иван Дмитриевич Папанин отметил: «О походе к дрейфующим льдам подводной лодки у нас мало писали. Между тем, этот поход был проведен военными моряками с исключительной отвагой. С восхищением и гордостью можно говорить об этом».
Но этого не произошло. О походе подводной лодки на долгое время забыли. Может быть, и здесь сыграл фактор секретности. Надводные корабли — это другое дело, а подводная лодка, «разгуливающая» по чужим морям — это пока не вписывалось в рамки привычного.
Лодка шла в надводном положении. Море штормило. Ледяные валы перекатывались через мостик. Тем, кто находился здесь, приходилось привязываться, чтобы не смыло за борт.
Через много лет в Морском архиве были найдены несколько страничек из дневника Виктора Котельникова. Кроме записей в бортовой журнал лодки он пытался, как можно подробнее записать все, что испытывала лодка и экипаж в этом походе.
Путь «Д-3» в феврале 1938 года. Карта-схема составлена В. Г. Реданским по радиодонесениям в штаб Северного флота.
К счастью сохранилась запись, сделанная 13 февраля. Это очень важная запись.
«…При снежной пурге приказал произвести пробное погружение. Все механизмы работают исправно. Настроение команды превосходное. В 12.55 слева по борту открылся остров Ян-Майен. Несмотря на то, что погода не давала возможность определиться, штурманское счисление оказалось точным — вышли прямо на остров».
Дневниковая запись не содержит подробностей погружения лодки. Видимо командир считал, что эти строки дополнят записи вахтенного журнала. Но увы, вахтенный журнал подводной лодки «Д-3» за 1938 год до сих пор не найден. А ведь именно в нем весь поход был расписан по минутам, а пробное погружение 13 февраля содержало любопытные подробности.