Ученые молодой Страны Советов нашли понимание и признание в Германии, которая первой установит дипломатические отношения с советской страной.
Как покажет история — странная это была любовь. Первыми побратались со своим недавним противником военные. Они с готовностью предоставили Германии военные базы и боевую технику, которые она не могла иметь по мирным соглашениям после Первой мировой войны. В Липецке стали обучать летчиков, под Москвой построили авиазаводы Юнкерса, в Казани посадили в танки крепких немецких парней, а под Самарой развернули лагерь для военных химиков.
В свою очередь Германия была готова принять из СССР ученых всех направлений. Начинают издаваться совместные журналы, приглашаются на стажировку специалисты, проводятся встречи. Не обойдены вниманием и генетики…
Группа студентов и преподавателей Московского государственного университета. В центре — С. С. Четвериков.
Но рай для них закончился в 1929 году, когда началась первая волна репрессий. Она обрушилась и на лабораторию Сергея Сергеевича Четверикова. Что дали его работы стране? Где результаты, полезные Наркомзему? А что это еще за Дрозсоюз? Очень похоже на тайное сборище, для которого мушки лишь прикрытие.
Начались «проработки» в газетных фельетонах. Именно тогда генетику и окрестили «продажной девкой империализма». Незамедлительно последовала реакция — печатались покаянные письма авторитетных ученых.
По Четверикову вынесли постановление — сослать в Свердловск. Он был вынужден покинуть уютную звенигородскую станцию и отправиться в скитания.
В Свердловске для ученого нашли «достойную» должность — смотрителя зоопарка. Затем был Владимир — очередной пункт ссылки, но уже поближе к Москве, к ученому миру. Здесь Сергей Сергеевич учит детей математике и одновременно читает энтомологию и биометрию в учебном комбинате специалистов по борьбе с вредителями леса.
Несмотря на близость, в Москву не тянуло. Там во главе биологической науки оказался страшный для ученых человек — народный академик Т. Д. Лысенко. Газеты и научные журналы разносили всех, кто был против корифея. Брань господствовала на заседаниях ученых советов. Были пересмотрены учебники всех вузов. Лысенко быстро завоевывает ключевые посты в науке. Становится любимцем Сталина, обещая ему скорые невиданные урожаи.
Лысенко начисто отрицал реальность генов. Он считал, что только путем «воспитания» растений можно получить задуманный результат. Захотелось пшеницу превратить в рожь — пожалуйста. Можно путем скрещивания из ели получить сосну. Творит же чудеса Мичурин, этот удивительный старик-самоучка. Как только его не превозносят. А тот творит лишь то, что допускает природа, плохо понимает свою классовую позицию и уж никоим образом рождение нового сорта яблок не смешивает с идеологией. Но он — знамя. Его сделали таким.
В газетах тех лет можно проследить незаметную на первый взгляд, но характерную деталь. На последних страницах газет часто появлялись объявления о смертях ученых-биологов с обычной формулировкой — «скоропостижно скончался». И только сейчас это словосочетание можно заменить на «инсульт», «застрелился», «сердечная недостаточность».
В самый разгар травли Сергей Сергеевич Четвериков получает письмо из Горького от своей бывшей аспирантки Зои Софроньевны Никоро. Она приглашает его в Горьковский университет заведовать кафедрой генетики. Причем приглашает на место, которое занимает сама. Говорят, что Сергей Сергеевич до конца жизни не мог поверить в этот широкий жест и постоянно ожидал какого-то подвоха. Но может быть это только казалось, да и профессор мог шутить.
Сергей Сергеевич Четвериков принял кафедру сразу же после истечения ссылки во Владимире — в 1935 году, понимая, что в Москву ему дорога закрыта.
Его лекции в Горьковском университете посещают даже историки и филологи.
За время ссылки он не оставил только одного занятия — ловлю бабочек. Аспиранты и студенты, бывавшие у него дома, еще раз убеждались, что ученый принадлежит к племени чудаков, для которого наука стала всем.
Его квартира в самом центре города была лишена излишних удобств и вся завалена коробками с бабочками. Триста тысяч бабочек! Он рассмотрел каждую.
С помощью бухгалтерских счетов он попытался облечь дарвиновские законы развития в формулы. Он пытался смоделировать сокровенные тайны природы.