- Сейчас всё пройдет, не пугайтесь, - заверил он. - Пара вздохов - и отпустит.
И действительно, буквально через несколько секунд дышать стало гораздо легче. Я растерянно уставилась на Арельсара, но тот спал или делал вид, что спит. Пока я смотрела на кевта, в стекле отразился какой-то знак, но, увы, я не успела его рассмотреть.
Уже рассвело, когда автобус выехал на широкую дорогу, вдоль которой мигали огоньки столбиков ограждений. С моей стороны за окном царил всё тот же унылый, пустынный пейзаж, а вот бодрствующие пассажиры на другой стороне автобуса загалдели и повскакивали с мест, перебудив соседей.
Автобус повернул к заправке. Водитель по громкой связи объявил, что мы остановились на полчаса на завтрак и напомнил о конвое.
- Рельс, - я дернула кевта за руку. - Пойдем, позавтракаем?
- Где мы? - тот сморгнул, кое-как привел растрепавшиеся волосы в порядок. - Ты не спала?
- Нет, мы на заправке.
Кевт обернулся, но пассажиры, желающие выйти из автобуса, загораживали обзор.
- Идем.
Заправочное сооружение, совершенно обычное и ничем не примечательное, со всех сторон окружали военные вездеходы. Солдаты Компериата расхаживали по периметру, о чем-то переговариваясь между собой, и внимательно следили за нами, как за заключенными, выпущенными из камер на утреннюю прогулку. От подобного сравнения стало не по себе.
Я поискала глазами Элладор и Рассалара, но так и не найдя их, двинулась за Арельсаром, который всё никак не мог проснуться и зевал во весь рот.
Внутри небольшого кафе пахло туалетом и бензином, что совершенно не мешало миротворцам завтракать омлетом, по цвету и консистенции напоминавшим подошву старого сапога, и запивать его густым, коричневым кофе. Аппетит волшебным образом улетучился, и я, растолкав посетителей, двинулась к пустующим столам. Но открывшийся передо мною вид заставил замереть на полпути.
Теперь я поняла, что так заинтересовало пассажиров.
Одна из стен кафе была полностью стеклянной, и перед посетителями открывалась поистине впечатляющая картина. Далеко впереди над склонами желтых холмов возвышались черные руины крупного города. Тонкие, стройные здания устремлялись к небесам, и те, что не были обломаны, уходили в облака, прошивая их насквозь.
Город шипов, спиц и игл был мертв, и обломки его укрывала сиреневая, рассветная дымка, скользившая с холмов подобно шали с плеч молодой, беззаботной эльфийки, что кружилась в одном ей известном танце. Трубы, высотки, мосты, арки - в голове не укладывалось, что раньше здесь могла кипеть жизнь.
Самым удивительным и непонятным сооружением среди нагромождения осколков судьбы целого народа была витиеватая, состоящая из трех черных лент, вышка, расположенная на дальнем холме. Сигнальный маячок, мигавший в молочно-белом море облаков, обозначал невидимую в небе вершину башни.
- Что это? - спросила я стоявшего рядом Арельсара.
- Модель ДНК, - пояснил он. - И, по совместительству, телевизионная башня. До войны это был город ученых - Ара-даж. Когда старую башню решили демонтировать, студенты местных университетов устроили конкурс на лучший проект. Как видишь, биологи победили.
- Ты учился здесь?
- Я родился здесь.
Я, в замешательстве, обернулась. Арельсар равнодушно разглядывал черневшие вдали руины, чего нельзя было сказать об Элладор и Рассаларе, замерших чуть поодаль. Молодые кевты смотрели на город, широко распахнув глаза, будто пытались впитать всю тьму, что поселилась среди развалин. Справа от них, за зданием кафе, остановился военный внедорожник, и эльфы, о чем-то переговариваясь, прохаживались у машины. Эта картина навсегда врезалась в мою память: двое молодых кевтов стоят рука об руку на фоне руин своей потерянной родины, а рядом с ними играют оружием, будто издеваясь, победители.
- Эл!
Кевтиянка обернулась.
- Как дорога? - спросила я, подходя к ней.
Она сморгнула, будто отгоняя наваждение.
- Утомляет, - ответил за неё Рассалар, кивнув в сторону эльфов. - А ты...
- Так странно, - перебила его Элладор, как завороженная вытягивая вперед руку и касаясь пальцами стекла. - Я никак не могу поверить, что это - наша родина, наша земля. Она... молчит... Будто мать не узнает своё дитя, или само дитя ничего не чувствует.
- Ты родилась на Прэне, - произнесла я, поворачиваясь спиной к руинам.
Элладор покачала головой.
- Все кевты появились здесь, - она грустно улыбнулась. - По легенде, два великих древних бога, рожденные от одного отца, решили создать прекрасных разумных существ. Они обошли свои владения и собрали нужный материал. Но так как боги были братьями, их дети получились одинаковыми. Увидев это, каждый из богов решил что-нибудь изменить в своем творении, сделать его уникальным, да вот только материал остался всего один - черный, горячий опал. Тогда первый бог вырвал у своего творения сердце и на место его водрузил живой камень, дабы сердце дитя его всегда было горячим и твердым. Второй же бог создал из камня два черных глаза, чтобы творение его никогда бы не испугалось тьмы и могло бы заглянуть в саму великую бездну. Первый бог создал эльфов, второй - кевтов.
- Красивая легенда.
- Правдивая легенда, - Элладор обернулась ко мне. - У эльфов каменные сердца.
- А, по-моему, смысл легенды в том, что все мы одинаковы...
- Даже если так. Разве это мешает нам убивать друг друга? - кевтиянка продолжала улыбаться, и мне начинало казаться, что у неё поехала крыша. - Что ты так смотришь? Я тебя напугала?
- Не знаю, что ответить, - отозвалась я, пожимая плечами. - Давайте позавтракаем.
Весь день мы ехали по ухабистой, покрытой рытвинами дороге. Едва только мне удавалось задремать, как я просыпалась от стука собственных зубов. Один раз мы спустились в глубокий овраг, и проехали по его дну, по меньшей мере, километров десять. Нас окружали белесые, проросшие зеленоватым мхом, скалы, и порой их выступы проходили так близко от окна, что я шарахалась в сторону, опасаясь, что острый каменный зуб попросту разобьет стекло. У самого подъема наверх автобус колесом налетел на камень и охромел. Нас резко дернуло в сторону, но водитель справился с ситуацией и вовремя остановил машину. Военные, видимо, были готовы к подобного рода происшествию, потому что, выгнав пассажиров наружу, довольно быстро организовали работы по замене колеса. Мы, между тем, бродили у автобуса, задрав головы и разглядывая отвесные стены оврага. И только тут я заметила, что овраг был искусственного происхождения: стены расселины, где-то на уровне десяти метров вырываясь из нагромождения будто бы накиданных сюда гигантами камней, выглядели неестественно гладкими и имели иные цвет и структуру. Чуть позади, на высоте примерно двадцати метров от дна оврага, в стене зияли несколько черных отверстий, уходивших, как мне показалось, вглубь скалы наподобие тоннелей.
Странный овраг был не последним памятником давно отгремевших битв - чуть позже мы проехали мимо руин электростанции, издалека походивших на утыканное блестящими спицами поле. Далеко вперед уходили опоры линий электропередач, и их одинокие скелеты абстрактными фигурами чернели на вершинах соседних холмов.
Когда колонна переезжала по мосту через довольно широкую реку, мы увидели останки огромного судна, которое, привалившись правым бортом к берегу, постепенно врастало в него.
Был и город на холмах, нижняя часть которого ушла под воду после уничтожения ГЭС, и остатки некогда величественного моста через ущелье, на дне которого навсегда остались лежать куски опор и столбов, и черный остов самолета, нашедшего свой последний приют среди безжизненных скал, и красные знаки близ низин, где применялся хат.
- В Ара-казе что, уничтожили все населенные пункты? - спросила я, отрываясь ото окна.
- Отнюдь, - Арельсар покачал головой. - Этот путь выбран специально. Что-то вроде экскурсионного тура для гостей.
- Ты уверен?
- Более чем. Мы сделали большой крюк.