Мысли Ли вернулись к церемонии.
— Продолжим, сэр?
Но Грант, видимо, все еще переживал недавний бой.
— Если бы ваши артиллеристы не разрушили мост, мы смогли бы выбить вас из Вашингтона — даже после уничтожения наших укреплений за пределами города.
— Ваши люди, отступающие в больших количествах из Вирджинии, несомненно, сделали бы нашу задача сложнее, — сказал Ли. — Вы должны винить в этом бригадного генерала Александра.
Он махнул рукой в сторону командующего артиллерией корпуса Лонгстрита.
Портер Александр был человеком с внушительной внешностью, лет тридцати, с зоркими серыми глазами и острой каштановой бородой. Он сказал: — Виновата моя пара нарезных дюймовых пушек, генерал Грант. Эти два английских орудия были единственными у меня, способными на таком расстоянии с точностью поразить мост с моей позиции.
— Так мы продолжим, сэр? — снова спросил Ли Гранта. На этот раз федеральный военачальник согласно кивнул. Ли повернулся к музыкантам Конфедерации.
— Господа, прошу вас.
Оркестранты грянули бодрый марш. Часовые Конфедерации, которые патрулировали территорию Белого дома с момента захвата армией Северной Вирджинии Вашингтона перестроились в в два аккуратных ряда. Их командир, лейтенант в чистой, хорошо выглаженной форме, подготовленной специально для этого случая, приветствовал Ли.
Ли вежливо отсалютовал и начал официальную речь: — В знак признания перемирия между нашими странами, и в связи с тем, что вооруженные силы Соединенных Штатов покидают территории Конфедерации Штатов, я передаю охрану Белого дома, а также всего Вашингтона, в руки США.
— Я принимаю ее, генерал Ли, от имени Соединенных Штатов Америки, — сказал Грант просто, без всякой витиеватости. Южные музыканты замолчали. Через некоторое время Грант вспомнил о своих — и подал сигнал оркестру. Они заиграли ту же музыку, что и конфедераты перед этим; Ли подумал, что Грант вряд ли обратил на это внимание. Федеральные часовые в синем прошли на лужайку Белого дома, чтобы заменить часовых в сером, которые отошли от особняка.
— Пусть наши две страны долго будут сосуществовать в духе мирных отношений друг с другом, — сказал Ли.
— Я также надеюсь на сохранения мира между нами, генерал Ли, — сказал Грант.
Ли подавил нахлынувшее раздражение. Даже сейчас, федеральные лидеры, по-прежнему неохотно, признают Конфедерацию, как независимую страну.
И продолжил: — Мы завтра же двинемся в Вирджинию. Мои благодарности вашим инженерам за то, что они так быстро и грамотно отремонтировали столь длинный мост.
— Мне жаль, что армия Вирджинии не может уйти сразу, — сказал Грант. — Это правда, сэр. Мы бы расчистили вам путь раньше, но…
— Но вы громили укрепления на той стороне Потомака и снимали там все вооружение, чтобы мы не смогли иметь никакой возможности повернуть его против вас, — закончил Ли, когда командующий армией Потомака вдруг запнулся в середине своего предложения. Грант кивнул. Ли продолжал: — В вашей ситуации, я сделал бы то же самое.
Ли оглянулся на Белый дом, интересуясь, выйдет ли президент Линкольн, принять участие в церемонии. Но Линкольн, с того самого дня, как Вашингтон пал, оставался внутри здания. Ходили слухи, что его меланхолия была настолько сильна, что он ни с кем не разговаривал — и сидел один целыми днями в темной комнате. Ли знал, что слухи лгали. Федеральные служащие так и шныряли туда-сюда из Белого дома, в любое время дня и ночи. И это было хорошо. Не менее Конфедерации, Соединенные Штаты нуждались в сильной руке, чтобы управлять страной после войны. Но сейчас боль утраты была слишком велика, чтобы Линкольн появлялся на людях в столице, пока южане не ушли.
— Хороший день сегодня для вас, генерал Грант.
Ли протянул руку. Грант пожал ее. Его пожатие было твердым и уверенным, хотя и чересчур сильным. Ли кивнул оркестру Конфедерации. Они вновь заиграли «Дикси». Грант повернулся к флагу Конфедерации и снял черную фетровую шляпу.
— Благодарю вас, сэр, — сказал Ли, довольный, что по крайней мере, хоть Грант публично приветствовал их стяг.