— Раненые еще остались внутри, сэр? — спросил Ли.
— Да, генерал, около ста человек. Остальные либо поправились, либо…
Браун ткнул пальцем в направлении свежих могил.
— Не могу себе представить, что ваши солдаты захотят меня видеть. Ведь они считают, что именно я причина их страданий, — сказал Ли. — Так что вряд ли.
— Многим из них, как мне кажется, было бы приятно, если бы вы посетили их. — Одна из бровей Брауна поползла вверх. — Вы, может быть, не в курсе, сэр, но вы пользуетесь большим уважением в армии Потомака.
Ли в сомнении покачал головой.
Хирург не отступал: — Это наоборот, поможет им восстановить свое душевное состояние. Я уверен в этом…
— Только если вы уверены, сэр, — сказал Ли, все еще сомневаясь. Браун энергично закивал головой. Ли сказал: — Ну хорошо тогда. Я полагаюсь на ваш здравый смысл.
Он соскочил со Странника. Когда его штабные офицеры увидели, как он направился в особняк, они закричали, тоже спешились и бросились за ним. Чарльз Маршалл выхватил саблю; Венейбл и Тейлор достали пистолеты.
— Вы не должны идти в одиночку в это осиное гнездо янки, сэр, — запротестовал Тейлор.
— Я благодарю вас за то, что вы беспокоитесь о моей безопасности, господа, но я глубоко сомневаюсь, что здесь логово головорезов, — сказал Ли.
— Да нет же, на самом деле, — с неподдельным негодованием сказал Генри Браун.
В окружении своих помощников и хирурга Ли поднялся между двумя центральными колоннами на крыльцо своего старого дома. Испуганный федеральный солдат-охранник у двери вытянул руки по швам. Он угодливо склонил голову, приветствуя неожиданного посетителя. Еще не так давно, он был бы вне себя от радости, имея возможность убить его. Теперь же он оставался на земле Конфедерации только благодаря тому, что Ли отказался выселять его раненых товарищей до выздоровления.
В комнате запах, слегка осязаемый снаружи, стал еще гуще, когда часовой открыл дверь, чтобы впустить Ли. Хирург, осматривающий раны, с удивлением оглянулся.
— Что, пришли закопать нас? — выдохнул его пациент. Тогда тот тоже понял, кто именно стоял в дверном проеме: — Нет-нет, подождите, нельзя же так.
Ли смотрел на худых людей, лежащих на койках в его бывшей парадной комнате. Они тоже разглядывали его, многие из них были с воспаленными глазами. Его имя пробежало шепотом от постели к постели. Молодой белокурый солдат, с перебинтованной правой рукой, тяжело поднялся и сел.
— Вы пришли позлорадствовать? — спросил он. Ли хотел было развернуться и уйти прочь из особняка. Но прежде, чем он успел пошевелиться, другой солдат, с ампутированной до колена левой ногой, сказал: — Брось, Джо, ты же знаешь, что он не такой.
— Я пришел увидеть мужественных мужчин, — тихо сказал Ли, — и отдать дань их храбрости. Война закончилась. Мы уже не соотечественники. Но мы не должны больше быть и врагами. Я надеюсь, в один прекрасный день мы снова станем друзьями. И надеюсь, что этот день придет скоро.
Он шел от постели к постель, кратко беседуя с каждым человеком. Джо и несколько других отвернулись от него. Но, как и предсказывал Генри Браун, большинство мужчин, казалось, были рады встретиться с ним, и охотно разговаривали. Вопрос, который он слышал чаще всего был: — Где вы, южане, взяли эти проклятые автоматы?
Несколько человек добавляли к этому, как и Улисс Грант: — Без них мы бы сделали вас.
— Наши винтовки из Северной Каролины, — говорил он снова и снова — это был его обычный ответ, и это было правдой, хотя и не полной. И, конечно, федералы верили в это с трудом. Настоящая правда была бы выше их понимания.
Одна большая, с высоким потолком комната, сменялась другой. Ли искренне отдавал все свое внимание раненым мужчинам в кроватях. Они заслужили это. Они воевали отважно, уважая врага, как и любой южанин, и дрались до конца, насколько они могли это сделать перед подавляющей огневой мощью АК-47.
Сосредоточившись на солдатах, он почти не обращал внимание, насколько пострадал сам Арлингтон. Но грубые факты этого всплывали сами, независимо от того, что он пытался не замечать их. Он вообще никогда не был хорош в самообмане.
Особняк — его особняк — был до недавнего времени населен гораздо большим количеством раненых федералов, чем сейчас. Их кровью и другими, менее благородными выделениями тела, были вымазаны ковры, полы, стены. Эти полы и стены были к тому же побиты и поколоты в результате грубого обращения с ними с 1861 года. Да он и не ожидал ничего лучшего. Он также предполагал отсутствия большей части старой мебели. Ценные вещи в доме врага были справедливой добычей для солдат. Но он не ожидал такого вандализма к тому, что осталось — это было разрушение ради разрушения. Янки вырезали свои инициалы на этих бюро и шкафах, которые были слишком тяжелыми, чтобы их унести, а большую часть рубили на дрова. Всевозможные грязные каракули там и сям «украшали» стены.