— Может быть, — мечтательно сказал он, — они даже выплатят нам все, что задолжали.
Эллисон Хай фыркнул.
— Это просто день увольнения, Нейт, а не Судный День. Они не платили нам так долго, что уже забыли, что они нам должны.
— Кроме того, учитывая рост цен, эти деньги — просто бумажки, — добавил Демпси Эйр.
— Они должны нам больше, чем деньги, — сказал Коделл.
— Они забудут об этом через несколько месяцев, — заметил Хай. Коделлу и хотелось бы возразить циничному сержанту, но он не мог. Предположение казалось слишком вероятным. Медленно-медленно они продвигались к площади Капитолия. Некоторые люди вышли, чтобы посмотреть на них, но это была только горстка по сравнению с днем ранее. Вознице огромного фургона с его шестью мулами пришлось остановиться, когда солдаты преградили путь вниз по пятой улице. Он громко выругался на них.
Эллисон Хай мрачно усмехнулся.
— Некоторые из этих ублюдков забыли об этом уже через несколько минут, не то что месяцев.
Руфус Дэниел решил разобраться с кучером более непосредственно. Он снял с плеча свой АК-47 и направил его на человека.
— Тебе не помешало бы быть немного более осторожным, ругаясь на всю округу, не так ли, друг? — спросил он ласковым голосом.
Возница вдруг, казалось, понял, что Дэниел был далеко не единственным человеком там с винтовкой. Он открыл рот, закрыл его снова.
— Из-з….извините, — выдавил он наконец. Когда солдаты наконец очистили путь, он вытянул кнутом по спинам мулов, и дернул поводья с ненужной жестокостью. Повозка умчалась с грохотом. Непобедимые Кастальцы еще долго смеялись.
Они медленно миновали Шестую улицу, затем Седьмую. Солнце все выше поднималось в небо. Пот струился по лицу Коделла. Когда он вытер лоб рукавом, шерсть приобрела более темный оттенок серого.
— Я, возможно, не стал бы стрелять в возчика фургона, — сказал он, — но я думаю, что убил бы кого-нибудь за большую кружку пива.
Как бы в ответ на его мольбы, четыре дамы, вышли из одного из невысоких домов между Седьмой и Восьмой улицами. Черная женщина подталкивала старшую из них в коляске. У этой дамы на коленях, а у других белых женщин в руках, были подносы, уставленные стаканами с водой. Все они подошли к чугунной ограде перед их домом.
— Вам, должно быть, жарко и хочется пить, молодые люди, — сказала женщина в коляске. — Подходите и берите.
Солдаты столпились у забора в мгновение ока. Коделл был достаточно близко, и успел получить стакан. Он выпил его в три блаженных глотка.
— Спасибо, вы очень любезны, мэм, — сказал он женщине, с подноса которой он взял стакан. Она была еще молода и привлекательна и носила темно-бордового цвета атласное платье, что, как и дом, из которого она вышла, говорило о том, что она человек небогатый. Осмелевший, потому что он был уверен, что больше никогда не увидит ее снова, Коделл сказал: — Вы не возражаете, если я спрошу, чьей доброте я обязан?
Женщина поколебалась, затем сказал: — Меня зовут Мэри Ли, старший сержант.
Первой мыслью Коделла было легкое удивление, что она разбиралась в знаках отличия. Его второй мыслью, когда он осознал ее имя, было: неужели…
Он машинально напрягся. Но не только он; каждый человек, чьи уши поймали имя Ли, казался ошарашенным.
— Мадам, спасибо, мэм, — пробормотал он.
— Ну вот, теперь ты напугала их, — сказала младшая дочь Ли.
— О, тише, Милдред, — сказала Мэри Ли тоном, характерным для любой старшей сестры в мире. Она повернулась к Коделлу. — После того, что вы, храбрые мужчины, сделали так много для нашей страны, помогать вам — наша обязанность — и это самое малое, что мы можем для вас сделать.
Женщина в коляска энергично кивнула.
— Мой муж никогда не переставал восхищаться боевым духом солдат под его командованием, который они проявляли всю войну — даже тогда, когда все казалось безнадежным. — Она повернула голову в сторону служанки позади нее. — Джулия, принеси теперь поднос с пирожными.
— Да, миссис, — сказала черная женщина. Она вернулась в дом и исчезла внутри. До мужчин впереди них было уже несколько ярдов пустого пространства. Мужчины сзади кричали им поторапливаться. Если раньше Коделл ругался, что движется слишком медленно, то теперь он проклинал необходимость двигаться быстро. Ему пришлось идти дальше. За ним пятая рота наслаждалась пирожными от дам Ли. Что ж. Коделл рассуждал философски. Он не ожидал встретить дочерей Масса Роберта, и теперь делал все возможное, чтобы просто удовлетвориться самим фактом такой встречи.