Идти с выбранной самим скоростью, а не под дробь барабана, было достаточно приятно. Табак, вперемежку с кукурузой, рос островками по сторонам дороги, вдоль леса из сосен и кленов. Серые конфедеративные белки мелькали в ветвях деревьев. Коделл закрыл глаза и остановился в середине дороги. Когда-то он ушел далеко отсюда и увидел потом так много всего страшного, о чем никогда даже не подозревал, когда отправился в Рэйли, чтобы стать солдатом. Но он также увидел и чудеса столиц двух стран. Теперь он был дома, и в безопасности. Осознание этого впиталась в него, теплое, как солнце, которые ласково грело его голову. Ему хотелось никогда не покидать Нэш снова.
Он пошел дальше. После очередной мили или около того, он заметил чернокожих, занимавшихся прополкой табака в поле. Они не обратили на него никакого внимания. Их головы были наклонены вниз, полностью поглощенные работой. Мотыги поднимались и опускались, поднимались и опускались — не быстро, но с постоянным темпом, рассчитывая чтобы закончить работу вовремя и чтобы надзиратель был доволен — вечный темп рабов.
Сам он уже привык к быстрому ритму. Он также вспомнил, о мужчинах их Ривингтона и то, что он видел в самой Ривингтоне, о рабах, которых заставляли работать такими быстрыми темпами. Но зачем? Работа все равно будет сделана, в любом случае. Неторопливость тоже была частью возвращения домой. А что касается неторопливости в армии, он сам кричал на Непобедимых Кастальцев на марше, подгоняя их. Он добрался в Нэшвилл к концу дня. Клены и мирт выстроились в тени дороги — вот и первая улица небольшого городка. Хотя он родился и вырос в Касталии, Коделл провел большую часть своей взрослой жизни здесь: в округе и близлежащих фермах хватало достаточно детей, чтобы учитель был полностью занят.
Но каким маленьким местечко выглядело теперь, когда он увидел его снова, после своих путешествий! Хорошо брошенный камень долетит из одного конца Нэшвилла в другой. Даже нет отеля: так, небольшой домик для приезжих, поскольку железная дорога прошла мимо города. Старый Рэфорд Лайлз зашел в почтовое отделение, располагавшееся в его магазинчике на углу Первой и Вашингтона. Почта… Коделл вспомнил обещание, которое он дал Молли. Он вошел туда. Колокол над дверью звякнул.
Бакалейщик посмотрел поверх оправы своих очков. Улыбка осветила его морщинистое лицо.
— Хорошо, что ты снова с нами, Нейт! Расскажи о войне.
Грязно, скучно, голодно, страшнее любого кошмара. Как объяснить все это нетерпеливо ожидающему старику, представляющему себе картины доблести и славы? Вот так сразу Коделл наткнулся на проблему, которая была так же неразрешима, как квадратура круга.
— Как нибудь в другой раз, мистер Лайлз, — сказал он мягко. — А сейчас скажите, есть ли у вас какая-либо писчая бумага?
— Есть, конечно, — ответил продавец. — Взял немного несколько месяцев назад, и нельзя сказать, что ее так уж быстро разбирают. Есть и конверты, если они вам нужны. — Он снова посмотрел поверх очков на Коделл, на этот раз лукаво. — Вы нашли себе возлюбленную в Вирджинии?
— Нет, — Коделл покачал головой, отвергая саму такую идею, независимо от того, сколько раз он спал с Молли Бин. Товарищ, друг, секс-партнер все это конечно. Но возлюбленная? Если бы она была его возлюбленной, сказал он себе, он бы привез ее в Нэшвилл. Он попросил карандаш, чтобы написать ей письмо о том, где он находится.
— Есть деньги, чтобы заплатить, или мы будем иметь, что-то вроде обмена?
По его тону, Лайлз ожидал последнее. Его очки для чтения и так увеличивали глаза. Они сделались еще больше, когда Коделл достал монету в одну унцию золотом. Тот стучал ею о прилавок, кусал, взвесил ее на аптекарских весах.
— Черт, настоящее, — отметил, когда был удовлетворен в конце концов. — Сейчас прикину, сколько же это будет. Это где-то около двадцати золотых долларов, а? Точнее, это девятнадцать и три четверти, правильно?
Коделл уже сделал расчет.
— Совершенно верно, мистер Лайлз.
— Вот и хорошо. Подожди. Я сейчас схожу за деньгами.
Бакалейщик переместился в заднюю часть магазина, где ненадолго задержался. Он вышел, наконец, с золотым десятидолларовым орлом и достаточным количеством серебра, чтобы набрать остальные девять долларов сдачи.