Бенджамин обратился к Ли.
— Если позволите, сэр?
Ли поднял палец правой руки в знак того, что госсекретарь может продолжить. Бенджамин начал говорить глубоким, богатым тоном опытного оратора: — Мистер Батлер, безусловно знает, что в республике военные не имеют никаких полномочий для предложений окончательных условий мира. И генерал Ли и не предлагал сделать это… Он просто призвал остановить военные действия, чтобы впоследствии в мирной обстановке обсудить все условия, для чего мы и встретились здесь сегодня.
— Теперь понятно, откуда у вас, южан, такая еврейская изворотливость, — буркнул Батлер грубо. Щеки Бенджамина побагровели. Ли был, несмотря на свою профессию, вполне мирным человеком, но он знал, что, если бы кто-нибудь затронул его собственную честь, он вряд ли стал бы продолжать разговор с таким человеком. Но Бенджамин достиг своего положения, несмотря на то, что всю жизнь ему приходилось сталкиваться с таким отношением. Его голос был спокоен, когда он ответил: — Мистер Батлер, пожалуйста, запомните, что, когда ваши полудикие предки охотились на кабана в лесах Саксонии, мои были уже вельможами на той земле.
— О, браво, мистер Бенджамин, — тихо сказал Стивенс. Эдвин Стэнтон закашлялся, поперхнулся и отвернулся от Бена Батлера. Даже в монументальности Сьюарда нашлось место для небольшой улыбки. Что касается Батлера, то его лицо не изменилось ни на йоту. Было ясно, что он пытался разозлить Бенджамина не из ненависти к его расе, но исключительно для того, чтобы получить какие-то преимущества в этих переговорах. Изучая его, Ли пришел к выводу, что именно поэтому он сделал такой выпад. Нет, не шут, решил он. Опасный человек, тем более, что обладает полным самоконтролем.
— Должны ли мы продолжить? — сказал Сьюард немного погодя. — Возможно, лучшим способом было бы изложить разногласия между нами, а затем пытаться урегулировать их по одному, включая те вопросы, по которым договориться достаточно нетрудно.
— Разумный план, — сказал Александр Стивенс. Игнорируя позицию Батлера, вице-президент Конфедерации продолжил: — Предлагаю начать с Мэриленда.
Эдвин Стэнтон дернулся, как будто его укололи шилом. Его лицо стало красным. — Нет-нет, ей-богу! — закричал он, ударяя кулаком по столу. — Мэриленд входит в Союз, и мы будем драться, но не отдадим его. Кроме того, в него входит и город Вашингтон.
— Мы уже были в Вашингтоне, сэр, — вставил Бенджамин.
Стэнтон проигнорировал его.
— С другой стороны, несмотря на кое-какие неприятности, которые у нас там были в начале войны, народ Мэриленда в своем большинстве стоит за Соединенные Штаты. Они не перейдут на вашу сторону.
Ли подозревал, что это правда. «Мэриленд, мой Мэриленд…» Несмотря на это, армия Северной Вирджинии получала лишь незначительную поддержку от жителей этого штата как в кампании у Шарпсберга, так и при более позднем вторжении, которое привело к захвату Вашингтона. Несмотря на несколько тысяч рабовладельцев, Мэриленд был, в сущности северным штатом. Он сказал: — Давайте отложим обсуждение Мэриленда в сторону на некоторое время, отметив только, что его статус обсуждался. Возможно, он станет частью более крупного соглашения при решении всех спорных пограничных территорий.
— Хорошо, генерал. Можно и так, но у меня есть вопрос, — сказал Стивенс. — Как мудро сказал секретарь Сьюард, мы должны попытаться решить то, что мы очевидно можем. Есть, например, тридцать восемь северо-западных округов штата Вирджиния, которые были незаконно присвоены Соединенными Штатами под названием Западная Вирджиния.
— Незаконно? — Сьюард поднял брови. — Как может нация, сама основанная на принципе отделения, не признавать применимость этого же принципа в отношении ее самой? Конечно, если вы не настоящие лицемеры перед всем миром?
— Успешные лицемеры обычно сносят свой позор на удивление хорошо, — сказал Бенджамин со своей обычной улыбкой, возможно чуть-чуть шире. — Но давайте продолжим о принадлежности территорий, которые мы еще не упоминали: Кентукки и Миссури.
Конклав уполномоченных подался навстречу друг другу. У обеих стран были сильные притязания на оба штата, хотя федеральные силы в настоящее время и покинули их. Бен Батлер заявил: — Учитывая, что в настоящее время ваши армии, находящиеся далеко на юге, идут в долину Миссисипи, пройдет еще много времени, прежде чем вы увидите Миссури, мистер Бенджамин.