Джуд Бенджамин использовал и это: — Возможно, нам лучше подождать ноября — демократическая администрация вполне может оказаться более разумной.
Действительно, администрация во главе с Валландигамом, вероятно, будет лучшим вариантом с южной точки зрения; он выступал за переговоры с Конфедерацией еще тогда, когда его перспективы выглядели вовсе никакими. Но Бен Батлер сказал: — Независимо от того, что произойдет на выборах, я хочу напомнить вам, что Авраам Линкольн будет еще оставаться президентом Соединенных Штатов до 4 марта.
— Да, мы понимаем это, — сказал Ли. Неохотно соглашаясь с Батлером, он понимал, что задержка на полгода неприемлема. — Чем раньше наступит мир, тем лучше будет для всех: и для Севера и для Юга.
— Даже человек, более решительный, чем я, должен будет согласиться с генералом Ли, — сказал Александр Стивенс. — Давайте продолжим.
Ли не мог сказать, что скрывалось за маской улыбки Джуда Бенджамина. Но Бенджамин не возразил.
Госсекретарь Сьюард сказал: — Изложив те позиции, где мы не согласны, я думаю, что нам вряд ли удастся сделать что-либо больше сегодня. В любом случае, я хотел бы информировать по телеграфу о текущем состоянии дел президента Линкольна. И прежде чем продолжить, получить его указания. Могу ли я предложить, чтобы мы снова встретились снова в среду седьмого?
Ли обнаружил, что Стивенс и Бенджамин смотрят на него. Это не означало, что два других уполномоченных не осознают свою значимость в гражданской власти. Но они ждали решения от него. Он решил не демонстрировать свое раздражение перед комиссарами из США.
— Это кажется удовлетворительным для нас, — сказал он, добавив: — Мы также должны будем проконсультироваться с нашим президентом.
— Вам это сделать просто, — сказал Стэнтон. — А мы, как собаки, привязанные к проволочному поводку.
Его голос действительно прозвучал, как рычание. Ли улыбнулся. Батлер сказал: — Лучше быть собакой на проволочном поводке, чем собакой, гуляющей свободно, как Форрест в июне прошлого года.
— Я надеюсь, господа, что из этого кабинета мнение генерала Батлера не выйдет за его пределы, — быстро сказал Ли. Батлер не был джентльменом; он демонстрировал это каждым своим действием во время войны, и сегодня продемонстрировал своими грязными словами, направленными на Джуда Бенджамина. Но Натан Бедфорд Форрест, судя по всему, не был джентльменом и подавно. Если он услышит, как обозвал его Батлер, он не будет возиться с тонкостями официального вызова. Он просто пристрелит Батлера… как собаку.
Федеральные комиссары встали, раскланялись и вышли. После их ухода Александр Стивенс сказал: — Прошу меня простить, генерал, господин министр, но я вынужден покинуть вас, оставляя консультацию с президентом в ваших, без сомнения, умелых руках. Мы с президентом, всегда сохраняя наше уважение друг к другу, достаточно часто не могли прийти к согласию в последнее время, и сейчас вряд ли сможем легко говорить друг с другом без трения. Всего вам хорошего, увидимся в среду.
С трудом выбравшись из своего кресла, он вышел из кабинета.
Бенджамин и Ли подошли к лестнице в апартаменты Джефферсона Дэвиса. — Нелепо, не правда ли, — сказал госсекретарь, — что четыре года назад Бенджамин Батлер предпринимал все, что в его силах, чтобы сделать Дэвиса кандидатом от Демократической партии в президенты. Интересно, где мы все были бы сегодня, если бы ему это удалось?
— Где-то в другом месте, явно не здесь, я думаю, — ответил Ли, любуясь тем, как беспристрастно Бенджамин говорит о человеке, который оскорбил его. Интересно, знает ли Бенджамин истинное происхождение людей из Ривингтона; после разговора с Андрисом Руди он часто задумывался об изменчивости истории. Прежде, чем он смог придумать, как бы узнать об этом, они с госсекретарем дошли до двери президента. Дэвис выслушал их отчет, а затем сказал: — Все, как я и ожидал. Мэриленд будет стоить нам еще одной войны, и сделает США нашим вечным врагом, даже если мы захватим его. Точно то же самое насчет отделившихся округов Вирджинии.
Он не упомянул о том, в чем Ли видел проблему — что теперь Западная Вирджиния по сути находится в начале внутренней войны. Это была боль для любого южанина.
— Я думаю, что мы утвердимся насчет индейских территорий, в конце концов, — сказал Бенджамин.