Мысли о свете помогли ему вернуться к письму: — Если тебе удастся узнать больше об электричестве и о том, как оно горит в лампах, дай мне знать. Если люди из Ривингтона будут продавать его за пределами своего города, это будет лучше, чем масло или даже газ. И расскажи мне больше об этих книгах, о которые ты упомянула. Являются ли они просто распечатанными на бумаге, как наши собственные, или они с цветными картинками, объясняющими текст?
Если даже свет в доме ривингтонца был чем-то особенным, какими могли быть его книги? Коделл представил себе самое красивое, и улыбнулся силе своего собственного воображения. Он продолжил писать дальше: — Твои письма становятся все больше и интереснее. Я надеюсь получать еще многие из них, и надеюсь, что ты не забываешь увиденный широкий мир за пределами Ривингтона.
Он поколебался, затем добавил: — Я также надеюсь когда-нибудь увидеть тебя снова. Всегда твой друг, Натаниэль Н. Коделл.
Он посмотрел на последнюю фразу, может, удалить ее? Молли может подумать, что он имел в виду только то, что он хотел ее снова. Вдруг она появится на пороге дома вдовы Биссетт в каком-нибудь неприличном наряде или в своей старой форме Конфедерации. Он подумал, какой это вызовет большой скандал. Но в конце концов, решил оставить написанное. Ведь это была правда, и вряд ли Молли будет искать в этом двойной смысл. Он подождал, пока не подсохнут чернила, потом сложил письмо и положил его в конверт. Он подумал о возвращении в магазин Лайлза, чтобы отнести письма, но тут же передумал. В понедельник будет лучше, если дождь уймется к тому времени. Сверкнул зигзаг молнии. В это время он закурил и зажмурил глаза. Затем моргнул, какие-то блики еще танцевали внутри глаз, заставив вспомнить описание электричества. Слишком много света может быть так же плохо, как и слишком мало. Гром прогремел над головой. Он положил письма на верхнюю часть комода у стены напротив кровати, затем вернулся и лег. Дождь продолжал лить. Еще одна молния осветила все вокруг и угасла. Снова раздался раскат грома. Дети, а также немало взрослых мужчин и женщин жутко боялись его. У него таких страхов не было после Геттисберга, Диких Земель и кольца фортов вокруг Вашингтона. Он слышал столько артиллерийских канонад, по сравнению с которыми гром казался сущим пустяком.
Он натянул свою новую шляпу на глаза, чтобы молнии не беспокоили его больше. Через пять минут он уже храпел.
Мальчики и несколько девочек — в возрасте, начиная от пяти и до почти взрослых, тесно расселись на школьных скамейках. Здание школы города Нэшвилл штата Северная Каролина, располагалось на улице Олстон, в нескольких кварталах к югу от улицы Вашингтона, почти на самом краю города, и вряд ли заслуживало того, чтобы называться зданием школы в общепринятом смысле этого слова. Стены были деревянными, крыша прохудилась. После дождя на полу остались мокрые, грязные пятна.
— Отойди оттуда, Руфус! — прикрикнул Коделл на маленького мальчика, который собирался залезть в одну из таких луж. Руфус хмуро сел на скамью. Тяжело вздохнув, Коделл подошел к двум своим старшим ученикам, которые мелом на своих досках вымучивали свои знания по геометрии.
— Если эти два угла равны, то и треугольники должны быть равны, — сказал один.
— Углы равны? — спросил Коделл. Молодежь закивала. — Из чего это вытекает?
— Наверное, из их названия? Ведь это прямые углы.
— Что ж, это верно, — одобрительно сказал Коделл. — Итак, каков же ответ?
Прежде, чем подающий надежды Евклид успел ответить, пронзительно взвизгнула девочка. Скучающий на скамейке Руфус дернул ее за косы. Коделл поспешил к ним. Он обычно носил длинную, тонкую палку, которую использовал в качестве указки на уроке геометрии. Теперь он бил ей Руфуса по запястьям. Руфус завыл. Он поднял больше шума, чем девочка, чьи волосы он дергал, но это был привычный шум, к которому ученики привыкли.
Привычным шагом Коделл вернулся и закончил прерванный урок. Затем подошел к трем или четырем девятилеткам.
— Вы написали все, что задано? — спросил он. — Откройте свои учебники, и мы узнаем, как вы это сделали.
Дети открыли свои учебники Вебстера «Элементарные правописания» и стали сравнивать свои каракули на досках с правильными ответами.
— Написать правильно каждое слово, в котором вы ошиблись, десять раз, — сказал Коделл. Это займет девятилеток на некоторое время, чтобы он успел преподать арифметику их старшим братьям и сестрам. Он также подумал мимолетно, что Молли Бин тоже бы не помешало немного поработать с элементарным учебником.